Как же протекали бои 1-й дивизии РОА в Праге в судьбоносный день 7 мая 1945 года? Оперативный приказ командира дивизии, составленный в соответствии с пожеланиями военного командования «Бартош» и изданный в 1.00 ночи, предусматривал наступление на городской центр по трем ударным направлениям [509]. Главный удар, начиная с 5.00, должен был нанести 1-й полк во главе с подполковником Архиповым из района Смихова. Полку, оснащенному несколькими танками-истребителями или танками, полковой артиллерией и противотанковыми пушками, при котором находился и ряд знакомых с местностью проводников, удалось после пересечения мостов через Влтаву (Железничный, Палацкого, Йирасков), ведя бои на территории города к востоку от Влтавы, пробиться через Винограды до Страшнице, а к югу оттуда – до Панкраца [510]. Наступающий на северном участке 4-й полк во главе с полковником Сахаровым захватил важные объекты в центре города, а также Петржинские высоты. 3-й полк во главе с подполковником Александровым-Рыбцовым, наступавший через Бржевнов– Стржешовице на Градшин (Градчаны), сумел во взаимодействии с 4-м полком прорваться через выдающуюся на восток извилину Влтавы в район Голешовице [511]. И, наконец, артиллерийский полк во главе с подполковником Жуковским, занимавший огневые позиции между Коширже и Злиховом, но в течение дня частично выдвинувший их вперед, по договоренности с военным командованием «Бартош» вел огонь по немецким опорным пунктам в районе госпиталя, обсерватории, Петржина и в других местах. Бои за городской центр прикрывали против наступавших с юга подразделений войск СС (части дивизии «Валленштейн») остальные силы дивизии. 2-й полк во главе с подполковником Артемьевым, направленный командиром дивизии 6 мая в район Хухле – Сливенец, после тяжелых боев у Лаховички и Праги отбросил противника до района Збраслава [512], тогда как разведывательный батальон во главе с майором Костенко занял позиции на восточном берегу Влтавы, в районе Браника, обратив фронт к югу.
Все события этих дней – неожиданное выдвижение 1-й дивизии из района Бероун – Сухомасты в направлении Праги 5 мая 1945 г., начало боевых действий у аэродрома Рузине и к юго-западу от Хухле 6 мая и, наконец, наступление в трех главных направлениях на городской центр Праги 7 мая, а также неоднократные требования представителей РОА, в т. ч. полковника Сахарова, о капитуляции [513] – бесспорно явились огромной неожиданностью для немецких командных инстанций и остались для них непонятными. За полгода до этого, 14 ноября 1944 г., на торжественном государственном акте в галерее Рудольфа Пражского Града вступил в жизнь КОНР. Государственный министр по Богемии и Моравии Франк встретил Власова в соответствии с протоколом в Чернинском дворце. Он произнес вступительную речь в галерее Рудольфа и, совместно с командующим частями вермахта, генералом пехоты Туссеном, сидел в первом ряду рядом с Власовым в качестве почетного гостя. И вдруг РОА в одно мгновение оказалась во вражеском лагере. Генерал Туссен, государственный министр Франк и высокий чин СС и полиции, группенфюрер СС и генерал-лейтенант войск СС граф Пюклер, подобно генералу Зайдеману и полковнику Зорге, могли объяснить себе внезапную враждебность вчерашнего союзника только «недоразумением, вызванным неумелым поведением». Из этой неверной оценки исходили, как уже было на аэродроме Рузине, неоднократно предпринимавшиеся и в Праге попытки немцев устранить предполагаемые недоразумения и договориться с частями генерала Власова о прекращении огня [514]. 7 мая в 10.00 у передовых частей 1-го полка в районе Винограды появился немецкий парламентер, чтобы по поручению генерала Туссена потребовать прекращения боевых действий – нереальное на этот момент требование. Ведь подполковник Архипов не только не был уполномочен принять подобное требование – он, напротив, должен был со своей стороны настаивать на сложении оружия немцами. Во второй раз немецкий лейтенант пересек линии в середине дня с письмом генерала Туссена, в котором тот умоляющим тоном просил о завершении военных действий. «В этот тяжелый час, – гласил текст, – когда вы, власовские солдаты, и мы, немцы, должны объединиться против нашего общего врага – большевизма, вы подняли на нас оружие. Поскольку я считаю это недоразумением, я прошу вас прекратить боевые действия против нас. Завтра, 8 мая, Прага будет очищена от чешских повстанцев. Генерал Туссен» [515]. Разумеется, и этот призыв, который подполковник Архипов «немедленно» переправил командиру дивизии, не мог найти отклика.
Что же касается непосредственно затронутых боями немецких солдат, то они отчасти не стеснялись складывать оружие перед русскими. Уже 7 мая в 8.00 Пражское радио сообщило, что немецкие подразделения «толпами» сдаются власовским солдатам; «вся улица», по словам очевидца, стала «сплошным военным лагерем власовских частей» [516]. Когда 1-му полку удалось побудить сложить оружие сильный немецкий гарнизон на Лобковицовой площади, вокруг которой уже несколько дней шли бои, и взять в плен около 500 человек, это означало большой успех, изменивший ситуацию во всем центре города [517]. Хотя и приходилось делать скидку на немецкие центры сопротивления, например, в районе Градчан, стадиона Страхов и Дейвице, вечером 7 мая 1945 г. в руках частей РОА все же находились крупные части города. 1-я дивизия как бы поделила Прагу на две половины, создав тем самым препятствие соединению наступавших с севера и юга немецких оперативных частей [518]. Русские сообщения говорят о 4000–10 000 немецких военнопленных, переданных чехам к вечеру 7 мая, но это число, конечно, завышено [519]. Ведь не всюду солдатам РОА удавалось продвигаться без боя. В некоторых местах им приходилось преодолевать упорное сопротивление и при очистке города занимать «дом за домом». Чешские наблюдатели единодушно подчеркивают героизм, проявленный ими в этих боях. «Власовцы сражались очень храбро и с сильным духом самопожертвования, – писал позднее д-р Махотка, – многие из них без прикрытия наступали посреди улиц и стреляли по окнам и слуховым окнам, из которых вели огонь немцы… Власовские солдаты воевали с восточным презрением к смерти… Казалось, они прямо ищут смерти в бою с немцами, чтобы не попасть в руки Красной Армии» [520]. Неудивительно, что повстанцы воспринимали этих русских как освободителей и с благодарностью приветствовали вмешательство РОА. Отношение чешского населения к солдатам единодушно характеризуется как «очень хорошее» и «братское»: «Население встречало и приветствовало их с энтузиазмом».
Однако политические предпосылки вмешательства 1-й дивизии РОА исчезли уже к моменту начала Пражской операции. 6 мая главнокомандующий силами союзников генерал Эйзенхауэр, следуя просьбе начальника Генерального штаба Красной Армии генерала армии Антонова от 5 мая, отверг соответствующие предложения командующего американской 3-й армией (12-я армейская группа) генерала Паттона и запретил продвижение через линию Карлсбад – Пильзен – Будвайс на восток для взятия Праги [521]. Тем самым – к большому сожалению и для чехов-националистов – больше не существовало перспективы занятия Праги американскими войсками. Очевидные вскоре последствия этого приказа глубоко повлияли на настроение тех, кто сражался в Праге. Так, первоначальная надежда власовских солдат и чехов-националистов, что «некоммунистические и антикоммунистические силы» получат «преобладание» в столице, начала уступать место глубокому отрезвлению. Правда, сердечный прием населением Праги и бесперебойное сотрудничество с чешским военным командованием «Бартош» уже смогли временно затушевать двойственное впечатление от заявлений Чешского национального совета. И лишь в течение дня 7 мая стали множиться признаки мрачных предзнаменований.
Когда Чешский национальный совет утром этого дня политически дистанцировался по радио от «действий генерала Власова против немецких войск», подполковник Архипов отправился на бронемашине к военному командованию «Бартош» и попросил у начальника штаба подполковника Бюргера уточнений. Он и получил от него успокоительные заверения в том, что касалось лояльности чешских военных, но ему дали понять, что военное командование не в состоянии вести политические действия против Национального совета [522]. Но Бюргер все же хотел, пока РОА помогала чехам, распространить следующее заявление, сформулированное Архиповым: «Героическая армия генерала Власова, поспешившая на помощь нашим чешским братьям, продолжает очищать город от немцев». В Праге на участке подполковника Скленаржа, с утренних часов 7 мая проявлялась и активность советской миссии, сброшенной на парашютах. Командир 1-го полка, который по желанию чешской стороны выделил взвод для охраны Дома радио, чтобы успокоить чехов, направил взвод и на охрану советской миссии, которую они считали союзной. Архипову позвонил глава этой миссии капитан Соколов, и состоялся следующий телефонный разговор [523].
