— Чрезвычайно изысканный вкус, — уважительно сказала Лу.
— Да ну тебя. — Эрика игриво шлепнула ее по руке. — Ты должна радоваться за меня.
— Я радуюсь. И когда вы встречаетесь?
— Сегодня, — Эрика нервно пожевала губу, — на Примроуз-хилл, в «Инженере», в восемь вечера.
— Волнуешься?
— Не то слово. А вдруг я ему не понравлюсь?
— Почему ты должна ему не понравиться?
— Ну, не знаю. Он сказал, что похож на Ричарда Гира.
— Может, он имел в виду рост, — предположила Лу. — Я слышала, Гир коротышка. В сценах с поцелуями ему подставляют ящик.
— Да ты что! А как же Джулия Робертс…
— Она тоже карлица. Послушай, Гир этот Боб или нет, но ты его очаруешь, даже не сомневайся.
— M-м, жаль, что я не успею заскочить в парикмахерскую, — сказала Эрика, разглядывая в зеркальце на крышке пудреницы свои тонкие, похожие на перья волосы. — Господи, и как я не заметила эту ужасную волосину на подбородке?! Длиннющая, наверное, растет тут целую вечность. — Эрика выпятила нижнюю челюсть и скосила глаза, изучая неведомо откуда взявшуюся растительность на лице. — А как там твоя подружка? Звонила из Америки?
— Нет пока.
— Отсутствие новостей — лучшая новость, — философски заметила Эрика.
— Будем надеяться, — сказала Лу.
Зал выдачи багажа опустел. Последний пассажир снял с ленты транспортера свой чемодан, резиновый круг дернулся, испустил тяжелый механический вздох и замер. Руби осталась в полном одиночестве.
— Эй, — крикнула она, обращаясь к человеку в рабочем комбинезоне, который с отрешенным видом возил шваброй по полу в дальнем конце зала. — Где мой багаж?
— Что? — Мужчина приложил ладонь к уху.
Руби стремглав промчалась по скользкому полу.
— Мой чемодан, — на ходу крикнула она, подбегая к уборщику.
Человек равнодушно пожал плечами и ушел, толкая перед собой швабру.
Дежурная у стойки сказала, что недавно работает в аэропорту и еще не сталкивалась с подобными случаями, а начальницы сейчас нет — ушла на перекур. Когда начальница вернулась со своего перекура, выяснилось, что и она ничем не сможет помочь. Руби следует обратиться непосредственно в авиакомпанию. Женщина любезно сообщила также, что автобус, который должен был доставить пассажиров денверского рейса в Хитроу, уже ушел, но до Лондона можно добраться и поездом.
— Когда уходит ближайший поезд на Лондон? — спросила Руби у служащего станции.
— Завтра.
— Ха-ха, это вы пошутили?
— Не имею такой привычки.
— А как же я попаду домой? — растерялась Руби.
— Вам следовало лететь самолетом, который прибывает в Хитроу, — сказал железнодорожник.
— Мой самолет и должен был приземлиться в Хитроу.
— Тогда что вы делаете в Манчестере?
Руби поплелась обратно в здание аэропорта. Потеря багажа означала, что она может гулять налегке — это плюс, но севшая батарейка мобильника… Все один к одному, придется искать телефон-автомат.
Она набрала номер Роберта. После пятого гудка телефон переключился на автоответчик. На глаза Руби навернулись слезы, губы запрыгали — именно сейчас ей так необходимо было слышать его голос, спокойный и уверенный голос человека, который поддержит ее и просто скажет, что любит.
Руби повесила трубку, опять схватила и набрала телефон еще раз. Она знала, Роберт часто включает автоответчик, когда работает у себя в кабинете над какими-нибудь важными документами. К тому же сейчас вечер понедельника, десять часов — Роберт обязательно должен быть дома. Понедельник — это святой день: Роберт готовится к процессам и даже не позволяет Руби приходить к нему или беспокоить звонками. Но сегодня, если она позвонит еще раз, Роберт поймет — что-то случилось, и обязательно снимет трубку.
Пять гудков. Голос Роберта на автоответчике — «би-ип» — можно говорить.
— Роберт, — прошептала Руби, — я вернулась, сижу в аэропорту Манчестера, так получилось, Хитроу не принимает, я опоздала на последний поезд, не знаю, как добраться до Лондона… О, дорогой, — Руби громко всхлипнула, — все очень плохо… Я так соскучилась… Пожалуйста, сними трубку… Роб, мне…
Автоответчик снова издал протяжный «би-ип» — ваше время истекло — и отключился.
Кому еще позвонить? Родителям? Исключено. Мама станет допытываться, почему Руби вернулась раньше времени. А если Руби начнет говорить, то плотину прорвет, и она затопит слезами всю телефонную будку. Лу? Но она недавно сменила номер (после неудачного романа с парнем по имени Магнус, который регулярно слышал глас Божий и считал своим долгом информировать Лу о том, что сказал Создатель), а Руби, понадеявшись на память мобильника, не выучила телефон подруги наизусть.
Оставался только один человек.
— Мартин?
— Руби! — радостно воскликнул Мартин. — Ну как там в Америке? У нас сейчас вечер, половина одиннадцатого, а у вас?
— У нас в Манчестере то же самое, — отрезала Руби.
— А-а, — протянул Мартин. — Но мне казалось… а что, в Колорадо есть свой Манчестер?
— Манчестер, чтоб ему провалиться, находится в графстве Чешир, Соединенное Королевство. Я вернулась!
— Что? Почему? Что случилось?!
— Розалия Баркер и ее муж, они… они не хотят меня знать… они выставили меня из дома. — Руби судорожно всхлипнула и замолчала, борясь с подступающими слезами, но поздно.
— Руби, Руби, Руби, — Мартин пытался прорваться сквозь безутешный плач, громкое хлюпанье, фырканье и жалобные подвывания.
— А теперь я не могу попасть домой и не могу дозвониться до Роберта, и мне та-а-ак пло-о-о-хо-о-о… — зашлась Руби, и потоки слез хлынули с новой силой.
— Руби, — твердо сказал Мартин, — успокойся, слышишь? Я сейчас приеду.
— А? Что-о… — пискнула Руби.
— Возьми чашку кофе, сядь где-нибудь в тихом уголке и жди меня. Я выезжаю, буду часа через три, может, и раньше, думаю, сейчас нет большого движения.
Плач в трубке оборвался.
— Ты приедешь сюда? — шмыгая носом, переспросила Руби. — О, Марти…
— Все «спасибо» потом.
— Я тебе так…
— Признательна, — рассмеялся Мартин. — А для чего же еще существуют друзья?
Мартин заметался по квартире: «Черт, черт, куда подевались ключи от машины?» Сейчас одиннадцать, в Манчестере он будет в два часа, в Лондон они вернутся самое раннее к шести, а на девять у него назначено собеседование в «Мэнпауэре».
«Ну и фиг с ним, карьера подождет, — решил Мартин. — Какой идиот положил ключи в хлебницу?»
Удивительно, старушка «фиеста», которая никогда не заводилась с первого раза, завелась с полоборота. Все светофоры Лондона при его приближении переключались на зеленый — добрый знак. Вскоре он мчался по хайвею, пулей проскакивая безликие городки средней Англии, и никто не остановил Мартина за превышение скорости — чудо! Если так пойдет, то в Манчестере он будет часа через два.
