какой целью интересуетесь?» — но тут дядя с неприятной цепкостью ухватил меня за запястье и дёрнул в сторону от тропы.
— Э! — только и успела выдать я — глаза отфиксировали летящую в лицо ладонь, ноги сами присели, тело подкрутилось — всё-таки не зря Вовка меня заставляет периодически всяким рукомашеством и дрыгоножеством заниматься. А я не люблю. Синяки потом. Но это всё я позже подумаю, а пока я присела, но вывернуться из захвата не успела. Хуже того, болью обожгло всю черепушку… Тоже потом я пойму, что этот мудак меня за косы ухватил. И даже проволок. Метра два. А пока стало шумно. В панике я плохо звуки идентифицирую. Я тюкнулась затылком о тропинку и перекатилась на бок. Желудок неожиданно подкинуло к горлу, и мамины угощения фонтаном вылетели в траву. Обидно стало, ужас. Я согнулась, отплёвываясь — и вспомнила, где этого урода видела! Даже видео с процесса. Гнусная харя…
Вытерла рот. Поднялась.
Мужик стоял, прижимаясь спиной к берёзе, баюкая руку, с которой текло красное, расплываясь по светлому рукаву рубашки, по брюкам… Губы отвратительно распустились. Испугался, гляди ты!
Вовка, опять в режиме росомахи, чуть пригнувшись — напротив. Глаза с жёлтыми каёмками. Нож в руках, вот это поворот…
— Познакомься, Владимир Олегович: это местный Чикатило. Как звать не помню. Фамилия Кулик.
Мужик дёрнулся. Точно, он!
— Имя? — хрипло спросил Вова.
— Да какая разница, — услышала я свой голос, и согласилась с успевшим вперёд ума подсознанием, — если на детей в лесу нападает — выбраковка[56].
Дядька вдруг как-то крутанулся вокруг ствола и бешеным зайцем понёсся в сторону темнеющих ёлок. Вовка — за ним! Я подхватила сброшенный мужем ранец и кинулась догонять.
Когда я добежала до ельника, вокруг было тихо и пусто. Меня вдруг пронзила ужасная мысль — а вдруг этот маньяк мужа моего прибил и сейчас на меня вылезет? Какие там способы быстрого и гарантированного самоубийства знали самураи? Язык откусить? Или это слишком быстро? Тьфу! Слишком медленно?! Божечки мои, Вова, я буду слушаться, учиться твоим дурацким дракам и вот это вот всё, только покажись!
— Ну, и чё стоим? — спросил он, отводя в сторону тёмные еловые лапы.
— Вова!
— Не ори, тут прибираться ещё. Услышит кто…
Мы углубились в ельник, в который никто и никогда особо не ходил — неприятное место, болотистые берега Кузьминки близко, темно, сыро, комаров вечно тучи. Их и сейчас тут было выше крыши. Поверх выпачканного кровью и очевидно неживого несостоявшегося насильника валялся раскрытый паспорт. Тоже в кровавых разводах.
— Кулик?
— Ага. Василий. Тоже любитель носить с собой документы. Был.
Я фыркнула в ответ на этот пассаж и присела на корточки рядом с телом.
Василий, точно.
— Доктором ведь был, тварь мерзейшая, земля ему стекловатой… — кстати, про землю… — Сколько ж мы копать будем, Вов?
— М-м, — промычал Вовка, срезая ножом большой прямоугольник дёрна, — другого варианта нет. Если мы с тобой с лопатами и вёдрами будем туда-сюда бегать, сто процентов кто-нибудь нас увидит, согласись?
Я вынужденно согласилась.
— Поэтому давай, вон кусок бересты: я копаю, ты рассыпаешь под ёлками.
Дальше мы колупались молча, пока Вова не сказал: «Пока хватит», — и начал выгребать землю из ямки на край этой лесной могилы. Хорошо, почва лёгкая в этом месте оказалась, песок с какой-то чёрной штукой, похожей то ли на мокрую сажу, то ли на ил. Вернее всего, и то и другое. Тут у нас пожары частенько в апреле-мае бывают, да и летом случается. А ил могло с речки нанести, когда дожди, она повыше поднимается.
Просить, чтоб я ему помогла с трупом, Вовка не стал, а когда я сунулась, скупо велел:
— Не лезь! — сам перетащил его в канавку, сам засыпал рыхлой землёй, сам утрамбовал как следует, закрыл обратно отвёрнутым дёрном, остатки земли сгрёб на изрядно измочаленную бересту, рассыпал подальше. А бересту в речку выкинул.
Полить бы ещё, но нечем. Мы рассмотрели вариант переложить все книги из ранца в портфель, и ранцем зачерпывать, но по некотором размышлении отказались. А вдруг на кожзаме следы останутся? Лишние, тысызыть улики. Ну, нафиг. Вовка немножко потаскал кепкой, дёрн по «шву» полил, чтоб быстрее корешки схватились, да и на саму могилку тоже. Земля тут и так не сильно сухая, да чтобы дёрн пересушить — это сколько усилий приложить надо!
…
22. ЖИВЕМ ДАЛЬШЕ
ПОВАЖНЕЕ ЗАДАЧИ ЕСТЬ
Мы отмыли в проточной воде маленькой речки руки и лица, но вид у нас был, честно скажем, помятый, о чём я немедленно сообщила мужу.
— Да и пофигу. Если что, скажем: в школьном дворе подрался.
— От мамы мы ещё нормальные ушли, — напомнила я.
— Хм. Тогда по дороге. У кулинарии, допустим, там общаг аж несколько, вечно шпаны полно. Стали приставать, денег требовать. Никого из них не знаем.
— Вполне рабочая версия, — согласилась я, и мы бодрее потопали домой. — Знаешь, Вовка, я не могу отделаться от ощущения полнейшего равнодушия к произошедшему. Неправильно ведь, а? Я вроде как переживать должна.
Муж пожал плечами:
— А чё на нём циклиться? Это гнида. Мы его вычистили. Мир стал лучше. Возможно, я стал хуже, — Вова посмотрел на меня своим фирменным взглядом «я плохой», — но это не точно, я лично считаю, что поступил абсолютно правильно, а, может быть, даже парочку грехов этим поступком скостил[57].
Да уж. Кто бы мог подумать, что на нас такая мразь из леса вылезет.
Ну и хорошо, что именно на нас.
Причапали мы до дома, и Роб сразу заскакал вокруг, а потом навострил уши, подозрительно принюхиваясь, особенно к Вове. Бабушка увидела нас, крыльями захлопала, дескать: как же это вы, ушли и потерялись! Я, конечно, сразу сказала:
— Смотри, баб, какие мы зато книжки купили! — и пошла в большую комнату, вроде как показывать. Книжки бабушка тоже любит (не так страстно, как мы, но всё же) — и это позволило Вове спокойно пройти в комнату,
