Чтобы не терять больше времени, Нарваэс посылает несколько разведывательных групп для обследования территории. Довольно быстро становится ясно, что окружающая испанцев земля покрыта труднопроходимыми болотами, реками и озерами и что она населена разными племенами очень бедных примитивных индейцев. В той ситуации, когда суда, не имея должной якорной стоянки, не могли оставаться на прежнем месте без риска быть вынесенными в море, губернатор принимает очередное опасное для судьбы экспедиции решение, против которого возражали Кабеса де Бака и ряд других ответственных членов экспедиции. Не полагаясь больше на мнение лоцмана Мируэло, который не только не знал, где можно найти подходящую гавань, но и вообще, где оказались испанцы, Нарваэс посылает один парусник на поиски подходящего порта и в случае его необнаружения приказывает ему направиться в Гавану, где оставалась одна бригантина, которая должна была доставить для экспедиции некоторое продовольствие другим судам под началом алькальда[5].
Карбальо отдается приказ отправляться на поиски более безопасной якорной стоянки. Сам губернатор во главе сухопутного отряда собрался идти на завоевание территории по суше. Однако на этом этапе его первой задачей становится нахождение продовольствия для своих людей, каждый из которых получает в качестве походного пайка скудный рацион, состоящий всего из двух фунтов галет и полфунта соленого бекона Даже Нарваэс понимал, что если не восстановить физические силы измотанного отряда, рассчитывать на завоевательную кампанию во Флориде будет невозможно.
Оставляя каравеллы в заливе Тампы перед их предстоящим отплытием, 1 мая 1528 года группа Нарваэса в количестве 300 человек начинает углубляться в прибрежные болотистые заросли, продвигаясь совершенно наугад. То, что сухопутный отряд отправился в глубь страны, удаляясь от судов, которые являлись единственным средством для возвращения к цивилизации, стало роковым решением губернатора в судьбе самой крупной тогда экспедиции в Новый Свет. Со слабеющими силами люди Нарваэса, изнемогая под тяжестью стальных кольчуг, лат, шлемов, мечей, аркебуз, мушкетов и боеприпасов, в мучительной тропической жаре с большим трудом пробирались сквозь заросли, болота, реки и озера, подвергаясь постоянной опасности. Измученные лошади еле переставляли ноги и не могли облегчить ношу людей или везти их на себе. В дополнение к этому с каждым днем все большее число испанцев начинало страдать от разных болезней, а проявлявшие вначале гостеприимство индейцы перед лицом мародерства и жестокости пришельцев стали относиться к ним враждебно, все чаще и смертоноснее преследуя их по пути продвижения. Великолепные стрелки из лука, прекрасно знавшие свою территорию, они легко и незаметно передвигались сквозь лесные чащобы, подвергая испанцев неожиданным нападениям. Их огромные луки, которые было не под силу согнуть ни одному европейцу, стреляли так метко, что посылали смертоносные ядовитые стрелы, попадая даже в маленькие щели испанской брони.
В одном из небольших поселений, встретившихся конкистадорам уже в начале пути, отряд обнаружил ящики европейского производства, в которых оказались высушенные трупы их соотечественников, без сомнения принадлежавших более ранней неудачной экспедиции Понсе де Леона. Полагая, что эти останки использовались индейцами в колдовских ритуалах, испанцы решили их сжечь. Данный инцидент серьезно обеспокоил людей Нарваэса.
Почти после двух месяцев мучительного перехода и ряда понесенных потерь отряд Нарваэса вышел к главному поселению индейцев племени аппалачи, которые дали название длинной горной гряде, простирающейся с юга на северо-восток сегодняшних Соединенных Штатов. Здесь, руководствуясь рассказами индейцев, испанцы надеялись не только найти обилие кукурузы и других продуктов, но и несметные богатства. Каково же было их разочарование, когда вместо сказочного города Аппалачи они увидели перед собой деревню, состоящую примерно из 40 жалких хижин, посреди окружающего ее леса. В том месте европейцы были встречены потоками стрел, которые, на их счастье, не обладали смертоносной точностью других племен и не приносили им больших неприятностей. Пользуясь запасами кукурузы в этой деревне и охотясь на зайцев и других зверей, чтобы восстановить угасавшие силы, испанцы пробыли в ней целых 25 дней, в течение которых они постоянно подвергались атакам аппалачей. Следуя рассказам пленных индейцев о богатом поселении, которое они назвали Ауте, на берегу (Мексиканского) залива, участники экспедиции снова выступили в поход.
В течение девяти дней при непрекращающихся нападениях враждебно настроенных индейцев, страдая от ран, болезней, жары и голода, группа Нарваэса вышла на берег залива Здесь теряющий веру в успех экспедиции Нарваэс начинает склоняться к тому, чтобы прекратить ее продвижение вперед и возвратиться на Кубу. В этих целях он отправляет разведывательный отряд на поиски своих кораблей. Но после долгих и трудных попыток их нигде не удалось обнаружить.
Как выяснил Кабеса де Вака много лет спустя, из отправленных Нарваэсом четырех каравелл под командованием Карвальо на поиски удобной стоянки одна разбилась в бурном море вскоре после отплытия из Тампы. Три остальные вместе с еще одной, пришедшей позднее на поиски губернатора после его длительного отсутствия, почти в течение целого года бороздили воды Мексиканского залива вблизи побережья надежде найти потерявшуюся экспедицию. Завершив безуспешные поиски, все четыре судна ушли в Мексику, где их экипажи были распущены.
Среди приходящих в отчаянье людей Нарваэса зреют мятежные настроения и заговоры. Об одном из них случайно узнает Кабеса де Вака, которому удается предотвратить побег группы заговорщиков. Об этом становится известно Нарваэсу, который собирает совет старших чинов экспедиции для обсуждения сложившегося положения. Тогда же принимается отчаянное решение прекратить экспедицию и уйти из Флориды.
Но как это сделать в отсутствие кораблей? Один голос на совещании вдруг робко предлагает построить корабли самим — это единственный путь к спасению. Но за ним следует следующий очевидный вопрос как построить корабли, если среди всех оставшихся в живых участников экспедиции нет ни одного корабела и есть только один плотник? А за ним и другой: как соорудить несколько судов, когда у строителей нет необходимых инструментов, материалов и оснастки? Отчаянное положение испанцев подвигает их к проявлению большой выдумки и изобретательности. Из переплавленных железных частей конской сбруи, аркебуз и стремян они изготавливают жалкие гвозди; мечи, пилы, топоры и личные ножи используются в качестве режущего и строгающего инструмента; из деревьев окружающего леса делают доски, столбы, мачты, реи и тяги; камни пускаются в ход в качестве молотков; из коры пальм, грив и хвостов лошадей свиваются веревки и канаты, их кожа идет на изготовление бурдюков для питьевой воды; из рубашек свиваются паруса; мехи делаются из шкур южного оленя. Один грек из членов экипажа вспоминает, как нужно собирать смолу с растущих неподалеку сосен. Для поддержания сил участники экспедиции теперь, когда переходы по суше уже не предусматриваются, забивают по одной лошади каждый третий день. Захваченная у индейцев кукуруза служит еще одним важным средством питания, хотя ее запасы тают на глазах без возможностей пополнения.
