Сколько времени она провела в таком состоянии, Люда не знала. Ощущала только, что ей все хуже и хуже. Ни есть, ни пить, ни тем более что-то делать по дому она не могла – хотела только лежать, лежать, уткнувшись лицом в подушку, и ждать от Миши звонка. Он не звонил: поглощенный страстью, думать забыл о семье. Господь – теперь Люда поняла это – от нее отвернулся. Когда тьма за окном в очередной раз сменилась светом и Тёма с Люсей, растерянные и какие-то жалкие, принесли ей чай с бутербродами, Люда наконец заставила себя сесть. С трудом, но это ей удалось. Мутным взглядом она посмотрела на Люсю. Светлые косицы были растрепаны, волосики перепутаны. Обычно розовые щечки приобрели серый цвет, под громадными голубыми глазами – круги. Тёма выглядел не лучше: похудевший, с нездоровым цветом лица. Только сейчас Люда поняла, что прошло несколько дней, а ее дети все это время не выходили на улицу, не ели нормальной еды. Да что же она такое творит?! Ведет себя как капризный ребенок! Почему смирилась с уходом мужа, если не умеет без него жить? Или Миша вернется, или она умрет…
Ради детей она обязана взять себя в руки и отыскать Фадеева, заставить его пожалеть семью! Хочет он того или нет, божий это был промысел или дьявольский, а оставлять сиротами сына и дочь она себе не позволит.
Детский страх перед жизнью придется преодолеть. Каменная стена, за которой она, как ребенок, пряталась от всех сложностей и невзгод, в одночасье рухнула.
Борясь с жуткой слабостью, Люда встала с кровати. Объяснила наконец до смерти перепуганным детям, что заболела после Таиланда, но скоро поправится. Все вместе они спустились в столовую и стали готовить обед. Точнее, Люда только сидела за столом, опустив на колени руки, и говорила, что нужно делать, а Тёма с Люсей выполняли ее указания. Она наблюдала за их неумелыми движениями – избаловала все-таки деток: Тёме пятнадцать, а он картошку почистить не может – и понимала, как много еще предстоит для них сделать. И не на кого теперь положиться: «великому Фадееву» больше нет до них дела, всемогущему богу, которому она всегда и без оглядки верила, – тоже. Придется со всем справляться самой. Люда едва сдержалась, чтобы опять не расплакаться.
После тарелки ужасного на вид, но вполне съедобного супа, который изголодавшиеся и довольные результатом собственного труда ребятишки уплетали за обе щеки, Людмила почувствовала, как голова ее начинает проясняться. Состояние промежуточности и безвременья начало отступать. Видения ушли, а мысли вернулись.
Главный вопрос – где искать Мишу и через кого? У нее самой не было ни полезных знакомств, ни близких друзей – все связи с внешним миром лишь через мужа. Приятельниц, знакомых, конечно, хватало, но все они были клиентами компании или бортпроводницами. Люда перебирала в голове людей, к которым могла бы обратиться за помощью, и не находила среди них никого. Борису Михайловичу стыдно звонить, да и нет у нее номера его телефона. К собственному начальству идти и говорить, что Фадеев скрывается от собственной жены, было б еще хуже. Мало того, что сплетни по всей компании о «великом Фадееве» поползут, так и сама она неприятностей не оберется. Помнит прекрасно, чем все с Валерой закончилось! Если бы можно было обратиться к кому-то по-дружески, неофициально. Но таких людей попросту нет: никогда и никто не был ей нужен, кроме семьи.
Понимая, что сама она решения не найдет, Люда постаралась представить, как поступил бы Миша на ее месте. Если бы она осталась в Бангкоке и пропала, а он в Москву прилетел.
Тут даже думать нечего – он бы тут же весь Таиланд на ноги поднял! Заставил бы всех оставшихся там коллег каждый уголок прочесать, а ее бы нашел. Правильно! Нет никакого смысла наводить справки в Москве. Здесь наверняка никто ничего не знает. Нужно звонить тем, кто остался в Бангкоке, просить выяснить, разыскать. Легко, конечно, сказать. Да только номеров телефонов у нее никаких нет! Разве что через отель стоит попробовать.
Люда встала из-за стола и, держась за стену, поплелась в комнату Тёмы, к компьютеру. Отель Mariotte в Бангкоке она в Интернете нашла без труда и тут же набрала его номер. Пока слушала длинные гудки, думала, с кем лучше поговорить. Отчего-то на ум пришла Даша Морозова. Скромная добрая девочка, муж о ней хорошо отзывался.
Трубку взял администратор отеля и по просьбе Люды переключил ее на номер Морозовой. Едва не падая в обморок от волнения, Людмила слушала длинные гудки. Даши в комнате не было.
Она нажала «отбой» и нетерпеливо набрала номер отеля еще раз – теперь попросила соединить ее с мужем. И как только сразу не догадалась позвонить ему через ресепшн?! Мало ли, потерял мобильный телефон, где-то его забыл, а она тут сходит с ума! Трубку долго не поднимали – в Таиланде было еще только семь утра, наверное, Миша спит, – а потом раздался щелчок, чуть было не заставивший сердце Людмилы остановиться, и она услышала женский голос.
– Алло, – робко сказали по-русски.
Задохнувшись от ужаса, Люда словно проглотила язык. Значит, все ее видения – правда! Миша любит другую и даже не пытается скрыть собственных чувств: привел эту женщину к себе в номер! Не постыдился даже коллег!
– Я вас слушаю, – задрожал девичий голос.
Люда почувствовала омерзение, ревность, обиду – все сразу. Как в тот день, когда застала ужасную сцену в кабинете Валеры. Ей хотелось бросить трубку и убежать. Бежать до тех пор, пока не выбьешься из сил, пока не упадешь, но только теперь уже она не могла себе этого позволить. Дети. Дети!
– Мне, – голос ее сорвался, – мне нужно переговорить с Михаилом Вячеславовичем.
Повисла тяжелая пауза, растянувшаяся на целую вечность.
– Михаил Вячеславович у себя? – Эти слова стоили Люде таких усилий, что спина ее моментально покрылась потом.
– Людмила Ивановна? – неуверенно поинтересовалась девушка и осеклась.
– Да-а-а.
От изумления Люда не могла произнести больше ни звука. По ту сторону трубки она слышала испуганные перешептывания и отчетливо различала мужской голос, который не узнавала. То ли от пережитого шока, то ли из-за помех на линии ей казалось, что говорит не Фадеев. В его-то номере? В семь утра? А потом голос раздался совсем близко, и это был точно не Миша.
– Людмила Ивановна, здравствуйте.
Тишина.
– Это говорит Кирилл Николаев, актер. Вы меня помните?
– Да, – спокойные интонации Кирилла вывели ее из оцепенения, – я вас помню. Что вы делаете в номере моего мужа, Кирилл? Где Михаил?
– С ним все в порядке, – Николаев говорил уверенно, но не ответил ни на один из ее вопросов.
– Он не выходит на связь, – Люда разозлилась на притворство Кирилла, – скажите мне правду!
– Хорошо, – Николаев замялся.
