В этом отрывке из Анатоля Франса уже есть все составляющие поганого современного мифа – и одновременность погрома, организованного правительством, и «вооруженные черносотенцы». И прямое руководство «полицейских чинов и агентов охранки», и портреты царя и царские флаги, реющие над «сворой псов и палачей», и чудовищный масштаб организованного преступления. Даже оплакать родных и близких могли только «случайно уцелевшие», так ужасен был масштаб массового истребления!
Приходится согласиться с А.И. Солженицыным: «Лжеистория кишиневского погрома стала громче его подлинной скорбной истории»[202].
Понятно, что такие живописания сформировали в Европе и в США образ Российской империи – тупой, средневековой, зверски жестокой. Образ народа – тупого, замордованного, глупого. Формировался и образ защитника Российской империи: грубого солдафона, тупого и преступного типа, готового на все ради исполнения воли начальства.
Естественно, этот образ России, образ русского народа, русской власти, образ ее защитника – все это сказалось во время страшных событий 1917–1922 годов. Естественно, Запад видел в убиваемом царе организатора погромов; в верных ему людях и во всем Белом движении – того самого держиморду, «охранителя». В любой попытке оказать сопротивление – погром. В любом проявлении патриотизма – антисемитскую вылазку.
По мнению русских историков, еврейская эмиграция в США (а она к 1915 году превысила 2,5 млн человек – 40 % всех ашкеназских евреев Российской империи) разрушила прежде позитивный образ России в глазах общественности США[203]. То есть сами по себе эти фантомы сделались фактором истории. Этот сформированный прессой в начале XX века образ России сделал свое кровавое, страшное дело.
Глава 5. Кара за нежелание понимать, или Что «они» «нам» устроили?
Опаснее всех химер еврейская химера интеллекта.
А. РозенбергО роли евреев в революционном движении в Российской империи говорилось много и давно.
Собственно, не евреи его начали, а русская интеллигенция. Поразительное дело, но в целом ашкеназские евреи не слишком высокого мнения о русском народе. Но они очень высокого мнения о русской интеллигенции и очень хотели бы к ней принадлежать.
Важный момент: помимо колоссальной общности взглядов и вкусов, в отличие от русской интеллигенции, крайне разнообразной по своим политическим взглядам, еврейская интеллигенция практически вся была левой, устойчиво придерживалась «прогрессивных» убеждений. Часть еврейской интеллигенции была либеральной, часть – революционной. Но левыми, сторонниками реформ, прогрессенмахерами, сторонниками европейского пути развития (порой понимавшегося очень дико) были почти все.
О том, что социальная инженерия, социальный утопизм возникают как «искажения христианского сознания в направлении ветхозаветных представлений»[204], писали и С.М. Франк, и С.Н. Булгаков, и Н.А. Бердяев… Что социализм есть не что иное, как «утопическая мифологема… вдохновлявшаяся религиозно-утопическими мечтателями, осуществлявшаяся затравленно фанатичным народом», пишут и современные богословы[205].
Очень многие русские евреи любят Россию ничуть не меньше русских, но любят другой любовью, за другое, и считают благом России совсем не то, что большинство русских. Когда еврей вполне серьезно предлагает провести какой-нибудь жуткий социальный эксперимент или пытается организовать в России какое-нибудь мерзейшее «революционное преобразование общества», он, как правило, действует вполне искренне. Он честно считает, что так будет намного лучше и что сопротивляться этим идеям может только или негодяй, или дурак.
Явление бесовщины так полно раскрыто в его романе, что я могу рекомендовать читателю только одно: взять «Бесов» Федора Михайловича и самому погрузиться в чтение. Там все написано.
Еврейская интеллигенция была в той же степени идеологизирована, что и русская. По словам Федора Степуна, еврейская молодежь смело спорила, цитируя Маркса, в каких формах русскому мужику надо владеть землей[206]…
Добавлю: спорили они, толком не прочитав Маркса и не видав ни одного живого мужика, не обменявшись с ним никогда ни единым словом и не зная, что он сам-то думает о владении землей.
«…прилив евреев в террористическое движение почти точно совпал с «эмансипацией», началом распада еврейских общин, выходом из изоляции. Пинхус Аксельрод, Геля Гейсман происходили из таких слоев еврейства, где вообще нельзя было услышать русскую речь. С узелком за плечами отправлялись они изучать «гойскую науку» и скоро оказались среди руководителей движения»[207].
К сожалению, до сих пор мало кто в России хочет понять: для евреев освоение русской культуры и русского языка было совершенно тем же самым, что и для русского – укорениться даже не в немецкой или французской, а в китайской или в индусской среде. Ведь русские для традиционного еврейства – это не только другой народ, но и другая цивилизация. Пропасть, соответственно, еще глубже и шире.
Модернизация русских в XVIII–XIX веках требовала от людей стать «другими русскими», но хотя бы не изменяя языка, страны проживания и множества сторон жизни и быта. Для еврея-туземца модернизация оборачивалась еще и ассимиляцией.
В «борьбе за народное дело»
Сначала, с 1860-х годов, евреи толпами вливались в народовольческое движение. Многие из них происходили из кругов, связанных с контрабандистами или имевших близких родственников в Австро-Венгрии или Пруссии. Идеальная ситуация для получения нелегальной литературы (а если будет надо, и оружия)!
Уже в это время выделяются не только рядовые участники, но даже евреи-руководители народничества, в том числе такая яркая личность, как Марк Натансон. «Мудрый Марк» не упускал буквально ни одного способа хоть как-то нагадить официальным российским властям. Не выступая на митингах, не обладая никакими талантами литератора, он вошел в историю политического подполья как, во-первых, пропагандист, вовлекший в народовольчество множество новых людей. Во-вторых, как организатор дерзких и хорошо продуманных (а потому чаще всего и успешных) операций.
«Мудрый Марк» не вел теоретических споров: что проку спорить о будущем, когда самодержавие еще стоит?! И каждого привлеченного им – в том числе таких звезд первой величины, как Дейч или Плеханов, он вставлял в организацию по его способности причинить властям как можно больше хлопот и вреда.
Именно «Мудрый Марк» организовал публичный митинг у входа в Казанский собор в день Николая Угодника в декабре 1876 года. Это был первый митинг в России, над которым реяло красное знамя. Организовал митинг Марк Натансон, держала знамя Фелиция Шефтель (здесь я шлю воздушные лобызания современным «патриотам», совершающим великие открытия про «исконно русское» происхождение красной тряпки на палке – их излюбленного символа).
В эту эпоху только один кружок Л. Дейча в Киеве состоял исключительно из евреев, но уже не было в России нелегального кружка, в котором хотя бы не было одного еврея. По «процессу 50-ти» летом 1877 года проходят несколько евреек, которые занимались агитацией. По процессу 193-х проходит 13 евреев (очень много; гораздо выше их процентной нормы, – тем более учитывая немногочисленность образованных евреев в то время).
«Никому из еврейских революционеров в 70-е годы и в голову не могло прийти, что надо работать только для своей национальности»[208], и практически вся еврейская радикальная молодежь «во имя идеалов народничества стала также все больше отдаляться от своего народа… стала усиленно ассимилироваться и усваивать русский национальный дух»[209].
Но тем не менее не было в Российской империи ни одной партии, ни одного фрагмента «освободительного движения», в котором не было бы евреев.
В 1883 году в Женеве нарождается российская социал-демократия… У ее истоков стоят Плеханов, Вера Засулич, Дейч, Аксельрод. В 1896 году Плеханов на конгрессе Социалистического Интернационала назвал еврейскую социал-демократию «авангардом рабочей армии в России».
I Съезд РСДРП: «Из восьми делегатов… пятеро были евреями… В образованный на съезде центральный комитет партии в составе трех человек вошли А. Кремер и Б. Эйдельман»[210].
Лидеры меньшевиков после III съезда РСДРП – Аксельрод, Дейч, Мартов, Либер, Троцкий, Дан, Абрамович, Плеханов. Да-да, я знаю – это не имеет никакого значения и вообще говорить об этом неприлично, но вот факты – 7 евреев из 8 людей в руководстве.
А создавались и «чисто еврейские» революционные организации.
Бунд возник в 1897 году, на полгода раньше РСДРП, и был типично революционной организацией. Уже к революции он намертво перессорился с РСДРП, а начинали-то они очень дружно. Бунд вел пропаганду на идише и даже одно время отстаивал право любого еврея, где бы он ни жил, вести на идише любые деловые документы. Бунд действовал вполне как революционная партия: подучивал подмастерий лет 14–15 гадить мастерам, потому что те их эксплуатируют, или выбивать стекла в домах более-менее зажиточных евреев. В Вильно «В день Йом-Кипура бундистская молодежь толпою ворвалась в большую синагогу, стала мешать продолжению молитвы и устроила невероятный дебош, распивая пиво»[211].
