туфли, взмахнул рукой, и через миг мужчина на полу обратился мертвецом, покрывшимся коркой льда.
— Убери это дерьмо отсюда, — велел граф и отвернулся к окну.
* * *
Я отпустил ублюдков, подосланных Нильсонами, обратно к хозяевам. Пусть граф прочитает мое послание. Жаль, я не увижу выражения его лица при этом.
В клуб я приехал за два часа до его открытия. Но дверь моего книжного магазина оказалась заперта изнутри. Не ключом, а задвижкой. Какого хрена⁈
Я постучался.
— Анни! Открывай!
Молчание.
Я уже хотел вышибать дверь, как она приоткрылась, и я услышал гнусавый мужской голос:
— Пароль, пожалуйста.
— Немедленно открой дверь, или я тебе мозги вышибу! — пригрозил я, сжимая кулаки.
— Ежели вы в поэтический клуб — то добро пожаловать! — премерзким издевательским тоном проговорил мужик и, резко схватив меня за руку, втащил внутрь.
Я оглядел разгромленное пространство магазина.
Врагов было двое: тот, что втащил меня — здоровяк с длинными волосами в кожаной жилетке и таких же штанах; и второй — маленький, худощавый, но с таким безумным взглядом, что сомнений не оставалось — этот отморозок не меньше, чем его высокий собрат.
— Ну, здравствуй, барон! — оскалился в ухмылке мелкий ублюдок.
Глава 22
Ганс сидел в углу, прислонившись к стене — судя по крови на стене и луже, натекшей на пол, он был мертв. Но он успел перед смертью нанести ущерб врагам.
У здоровяка было прострелено левое плечо. У мелкого ублюдка заплыл глаз, и кровоточила разорванная губа.
Анни лежала на полу в разодранной одежде и беззвучно рыдала, время от времени содрогаясь всем своим хрупким и слабым телом. Губа ее была разбита, висок тоже слегка кровоточил. Волосы растрепались. На руках я заметил кровоподтеки. Мелкий ублюдок стоял над ее телом, широко расставив ноги.
Я ощутил, как в груди разгорелось пламя — ненависти и ярости, которую я сумел с огромным трудом обуздать. Картинка перед глазами у меня помутнела оттого, что бешенство, разгоняемое по телу разгоряченной кровью, ударило мне в мозг. Я впился ногтями в ладони так сильно, что почувствовал теплую влагу на коже в оцарапанных местах.
— Мы решили не дожидаться, что ты попытаешься провернуть с нами такой же фокус, какой провернул с Ролло, — начал объяснять мелкий ублюдок таким тоном, будто читал лекцию в университете. — С нами такая фигня не прокатит, братец. Ролло был высокомерным, безмозглым пиздюком, много возомнившим о себе. А у нашего босса, в отличие от Ролло, котелок варит хорошо. И он отправил нас предупредить тебя — не шути с нами, иначе кишки наружу выпустим. Вот это все, — он обвел руками пространство вокруг нас, показал на труп Ганса и рыдающую Анни, — и есть его предупреждение. А еще он велел передать, чтобы ты явился через два дня в наш подпольный бар — да, братец, у нас тоже есть свое питейное заведение — и принес деньги в знак своего согласия дружить с нами. Миллиона крон для начала будет достаточно. Остальную часть своего долга ты нам отдашь той хреновиной, которую добавляешь в свои сраные коктейли, от которых у твоих клиентов башку сносит. Ты усек, что я сказал, братец?
Я сделал глубокий вдох, а затем резко вытянул руки, и мелкий ублюдок отлетел спиной к стене, приложился об нее и рухнул на пол.
Здоровяк, стоявший рядом со мной, попытался вмазать мне здоровой рукой, но я увернулся от его неповоротливого тела, и, пока он поворачивался ко мне, ребром ладони заехал ему в горло. Он захрипел, хватаясь за шею.
Я метнулся к коротышке, он за это время успел уже подняться, и теперь сидел рядом с Анни, приставив к ее горлу нож.
— Стоять, братец, не то прирежу суку!
Я застыл на месте.
— Ну, я же тебя предупреждал, братец, шутки с нами плохи. Ну что ж ты скудоумный такой, а? Такой бизнес замутил, а мозгов для понимания простейших истин не хватает.
В следующий миг нож вырвался из его руки и полетел наверх, еще доля секунды — и острие вонзилось мелкому ублюдку в горло. Захлестала кровь. Отморозок безжизненным мешком мяса и костей завалился на спину.
— Кажется, скудоумием страдаете вы, если рискнули встать на моем пути… и я тебе не братец, поганая ты тварь! — процедил я сквозь зубы.
Я развернулся к здоровяку, он, увидев это, метнулся к двери. Я не стал догонять. Хрен с ним — очередное мое послание донесет до своего господина.
Я подбежал к Анни. Бедняжка потеряла сознание от ужаса. Поднял ее на руки и перенес подальше от мертвых тел. В этот момент прозвенел звонок.
Я подбежал к двери.
— Кто?
— Хельми, барон. И Виви.
Открыл дверь и быстро втащил их внутрь, запираясь изнутри.
Виви закричала.
— Заткнись! — рявкнул я. — Этот идиот хотел меня ограбить! Ганса убил, измывался над Анни, пока я не пришел. Виви, быстро за уборку. А ты, Хельми, обработай раны Анни. И чтобы молчали оба про случившееся здесь. Если вызовем полицию, поднимется шум, власти обратят на наш магазин ненужное внимание — это отпугнет клиентов и плохо скажется на бизнесе. Следовательно — и на ваших зарплатах. Откроете клуб без меня. Мне придется отлучиться ненадолго.
Пока они, с трудом отходя от шока, принимались за дело, я позвонил Ранду и предельно ясно, но коротко объяснил, что случилось. Объяснил так, чтобы меня понял только он, а Хельми и Виви не услышали ничего лишнего. Нечего их пугать еще больше — а то разбегутся с работы, посчитав ее опасной.
Затем я вызвал по телефону Арнольда. Когда он явился, в двух словах повторил легенду о попытке ограбления и попросил помочь перенести труп в мою машину. Хорошо, что сейчас поздний час, и людей на улице гораздо меньше. Выждав момент, когда вокруг нашего магазина будет безлюдно, мы перетащили труп в багажник, и поехали. Я велел Арнольду рулить в ту сторону, куда Эйва везла меня, чтобы показать лесной участок их рода. Примерно на середине пути я видел высокий, крутой обрыв, и решил, что скинуть труп оттуда — лучшее, что сейчас мой мозг способен придумать.
Когда, провернув дело, мы вернулись обратно в магазин, тела Ганса там уже не было. Молодцы Ранд и Кент — оперативно среагировали.
Хельми и Виви дочиста вылизали помещение.
Анни лежала на диване в подвале. На
