Читаем без скачивания Сила сильных - Джек Лондон

Старуха взяла плоский камень и протянула Локу.

Копай!

Лику снова принялась есть. Она прокралась за спины взрослых и уселась, опершись на утес в глубине откоса. Земля была жесткая, и Лок должен был нажимать на камень всем весом своего тела, чтобы ее разрыхлить. Старуха принесла ему острый обломок кости из туши козы, и тогда он ощутил, что может справиться с верхним слоем. Слой этот снялся целым пластом, зато дальше земля уже легко рассыпалась у него под руками, и он мог отбрасывать ее камнем. Так он и делал, а луна тем временем скользила по небу. Он увидел внутри себя Мала, когда тот был совсем молодой и сильный и копал так же, как теперь он сам, только с противоположной стороны костра. Вскоре он достиг другого, нижнего кострища, затем докопался еще до другого. Там был маленький холмик из обожженной глины. Чем глубже вниз, тем тоньше были глиняные прослойки, и вот, когда яма была уже довольно глубокой, слои стали твердыми, как камень, и тонкими, как береста. Новый человечек насосался, зевнул и сполз на землю. Он поднялся, держась за ногу Мала, подался вперед и смышлено, не мигая, разглядывал костер. Потом шагнул назад, быстро прошмыгнул за спину Мала и глянул в яму. Он оступился, упал и с обиженным писком вскарабкался по мягкой земле под руками Лока. Он вылез, пятясь, быстро шмыгнул назад к Нил и примостился у нее на коленях.

Лок сел, отвалившись назад и с трудом дыша. По шкуре его струился обильный пот. Старуха тронула его за локоть.

— Рой! Теперь есть один Лок!

Обессиленный, он снова нагнулся над ямой. Он достал из нее какую-то древнюю кость и откинул далеко, в лунный свет. Потом снова налег на камень и вдруг рухнул ниц.

— Не могу.

Тогда, хоть раньше такого никогда не бывало, женщины сами взялись за камни и принялись копать. Лику молча глазела на них и на растущую яму. Мал начал дрожать. По мере того, как они углублялись, глиняные слои от кострищ становились уже. Последний слой скрывался глубоко внизу, в давно позабытых далеких недрах откоса. После каждого слоя глины копать становилось легче. Теперь уже было нелегко сохранять ровность боковин. Им встречались кости, иссохшие, потерявшие запах, кости, столь давно расставшиеся с жизнью, что они не несли никакого смысла, и люди выкидывали их, берцовые кости, ребра, раздробленные и размозженные кости черепов. Попадались и камни, одни с острыми краями, которыми удобно было резать, другие с острыми концами, чтобы сверлить, такие камни люди использовали при случае, но не берегли их. Выкопанная земля образовала остроконечную горку. Лику сыто играла осколками черепа. Тут Лок снова обрел силу, и он тоже принялся копать, так что теперь яма углублялась много быстрей. Старуха вновь подкинула дров в костер, а над языками пламени уже просыпалось серое утро.

Наконец яма была вырыта. Женщины снова окропили водой лицо Мала. Теперь от него действительно оставались лишь кожа да кости. Рот его широко раскрылся, будто он хотел укусить воздух, дышать которым уже не было сил. Люди опустились полукругом перед ним на колени. Старуха взглядом призвала всех к молчанию.

— Когда Мал был сильным, он находил много еды.

Лику сидела на корточках, опираясь на утес в глубине откоса и держа малую Оа у груди. Новый человечек спал под гривой у Нил. Пальцы Мала бессмысленно двигались, он то раскрывал, то закрывал рот. Фа и старуха подняли его и поддерживали голову. Старуха скорбно сказала ему на ухо:

— Оа дает тепло. Спи.

Его тело стало дергаться. Голова откинулась на грудь старухи и осталась там.

Нил запричитала. Ее крик разлетелся по всему откосу, разрезал воздух и улетел через воду к острову. Старуха положила Мала на бок и прижала колени старика к его груди. Она и Фа подняли его и опустили в яму. Старуха подложила его руки под щеку и проследила, чтобы ноги лежали ниже, чем голова. Потом она поднялась, и люди не прочитали на ее бесстрастном лице никакого выражения. Она подошла к плоской скале и взяла мясистую ляжку. Опустившись на колени, она положила мясо перед его лицом.

— Съешь, Мал, когда ощутишь голод.

Взглядом она приказала людям идти за ней. Они сошли к реке, оставив Лику с малой Оа. Старуха набрала в ладони воды, и остальные сделали то же. Она возвратилась и вылила воду на лицо Мала.

— Выпей, когда наступит жажда.

Нил, Фа и Лок тоже окропили водой серое, уже мертвое лицо.

И каждый повторил эти слова. Лок был последним, и, вылив из горстей воду, он ощутил к Малу глубокую нежность. Он побежал к реке и принес второй дар.

— Выпей, Мал, когда наступит жажда.

Старуха взяла горсть земли и бросила Малу на голову. Последней подошла Лику, и очень робко тоже сделала так, как старуха приказала ей взглядом. Потом она возвратилась к утесу. По знаку старухи Лок начал сбрасывать землю с остроконечной кучки в яму. Земля падала с легким шорохом и скоро скрыла под собой Мала. Лок примял землю руками и ногами. Старуха отрешенно смотрела, как тело медленно теряет свои контуры и пропадает с глаз. Земля росла все выше и заполняла яму, росла до тех пор, покуда там, где только что лежал Мал, не вырос на откосе маленький бугорок. Немного земли все же осталось. Лок смел ее прочь, затем утоптал бугор как мог плотно.

Старуха села на корточки возле последнего приюта Мала и дождалась, пока глаза всех людей не сошлись на ней.

Тогда она произнесла:

— Оа вернула Мала в свое чрево.

5

После долгого безмолвия люди поели. Они ощутили, что усталость окутывает их, как туман. На откосе не было Ха, ушел Мал. Правда, огонь еще горел, и еда была вкусной, но люди обессилели. Один за одним они опускались на землю между костром и утесом и засыпали. Старуха сходила к нише и принесла еще дров. Она насыщала огонь до тех пор, пока он не загудел, как водопад. Потом она собрала оставшуюся пищу и спрятала ее во впадинах, подальше от любой опасности. Наконец она присела у холмика, под которым лежал теперь Мал, и стала смотреть через воду.

Люди редко видели сны, но теперь, когда над ними, поднимался рассвет, их окружала целая толпа призраков, налетевших откуда-то издалека. Старуха краем глаза замечала, что они, напуганные и заблудившиеся, мучаются болью. Нил что-то говорила. Левая рука Лока сгребла горсть земли. Невнятные слова, неразборчивые возгласы радости или ужаса то и дело срывались с губ у каждого. Старуха не шевелилась, она все время следила за чем-то своим внутри себя. Запели птицы, воробьи собрались на уступе и принялись клевать. Лок во сне резко выбросил руку и попал старухе в бедро.

Когда поверхность воды уже стала сверкающей, старуха поднялась и принесла еще дров из ниши. Огонь радостно встретил еду громким треском. Старуха стояла рядом, опустив глаза.

— Теперь все опять как тогда, когда огонь убежал и сожрал все деревья в лесу.

Рука Лока оказалась рядом с огнем. Старуха наклонилась и вернула ее назад, ему на лицо. Он повернулся на бок и вскрикнул.

Лок бежал. Запах другого нагонял его, и он был не в силах убежать. Стояла темнота, а у запаха были когтистые лапы и зубы, как у огромного кота. Лок был на острове, где никогда не бывал. Водопад гудел по бокам от него. Он несся по берегу, зная, что сейчас упадет, теряя силы, и окажется в лапах у другого. Он рухнул, и борьба тянулась бесконечно. Но нити, которые соединяли его с людьми, еще не оборвались. Напрягаясь от безнадежной борьбы, они возникали, спешили, проворно неслись через воду, обязанные помочь ему. Другой исчез, а все люди собрались вокруг Лока. Он не мог их четко различить в темноте, но знал, кто они. Они подходили все ближе и ближе, не так, как всегда приходили на откос, где был их дом и отдых, где остальной мир был им не страшен; они торопились, покуда не слились с Локом в одно целое, плоть с плотью. Они слились в эту общую плоть, как это было, когда они сопереживали видения. Лок был спасен.

Проснулась Лику. Малая Оа во время сна свалилась с ее плеча, теперь Лику ее подняла. Она зевнула, увидела старуху и сказала, что хочет есть. Старуха пошла к нише и принесла ей остаток печени. Новый человечек играл шерстью Нил. Он дергал за пряди, качался на них, а она уже не слала и снова поскуливала. Фа села, распрямившись, Лок перекатился на бок и чуть не попал в костер. Он с рыком отпрыгнул в сторону, увидел остальных и стал наивно оправдываться:

— Я спал.

Люди сошли к воде, утолили жажду и облегчились. Когда они возвратились, на откосе возникло чувство большой недоговоренности, и они оставили свободными оба опустевших места, будто когда-нибудь, в один радостный день, те, которые там всегда сидели, снова возвратятся. Нил кормила грудью нового человечка и пальцами расчесывала гриву.

Старуха отвернулась от костра и обратилась к людям:

— Теперь есть только Лок.

Он посмотрел на нее, не понимая. Фа наклонила голову. Старуха подошла к нему, крепко взяла за руку и повела за собой к месту, где всегда сидел Мал. Она усадила Лока, заставив облокотиться спиной об утес, так что зад его оказался в гладкой ямке в земле, оставленной Малом. Для Лока это было так ново, что он взволновался. Он посмотрел в сторону, на воду, затем снова на людей и засмеялся. Все смотрели на него и ждали его слова. Он шел первым, а не в хвосте, и все, что он видел внутри себя, было единственно правильным для остальных. Жаркая кровь ударила ему в лицо, и он прикрыл глаза руками. Через растопыренные пальцы он смотрел на женщин, на Лику, потом вниз, на земляной холмик, под которым лежал Мал. Он ощущал острую потребность поговорить с Малом, молча дожидаться, пока тот не скажет, как же теперь быть. Но из-под холмика не прозвучал голос, никто не помог увидеть хоть что-нибудь внутри себя. Он сделал первое, что пришло ему в голову.