[5] Мимо летела птица Хааронго. [6] Человек, который работал на поле, позвал птицу: «Ты та птица, которая смогла бы принести мне ямс онаку о та такаторе».
[7] Он снова пошел работать на поле. [8] Он сделал грядки и посадил черенки. [9] Он кончил посадки и стал ждать следующего месяца.
[10] Птица Хааронго увидела человека из Тахаи, который выкапывал ямс онаку о те такаторе. [11] Птица заметила, что владелец отвернулся от ямса. [12] Она спустилась вниз, схватила ямс и насадила его себе на клюв. [13] Владелец ямса услыхал шум крыльев. [14] Он повернул голову и увидел птицу, улетавшую с ямсом. [15] Он закричал: «Лети прямо вперед! Лети прямо вперед!»
[16] Птица полетела дальше и прилетела на Поике, к дому первого человека. [17] Она бросила ямс около дома, а сама вернулась в свою страну. [18] Ямс взошел, стебель покрылся листьями и вырос большим. [19] Вдруг человек заметил на ямсе след от клюва птицы. Он сказал: «Это птица Хааронго принесла мне его».
21.1. [О происхождении красной рыбки]
[1] Жили некогда на Поике муж с женой; у них родился сын, которого они назвали именем Червь-с-Белыми-Волосами. Ребенку было лишь две недели, когда отец покинул дом, чтобы идти на войну. Заботиться о хозяйстве должна была теперь жена. [2] Однажды в светлую лунную ночь жители этого местечка пошли на берег моря собирать дары моря, которые были неисчерпаемы. Среди них была и эта женщина; она спустилась со склона Поике, чтобы поискать моллюсков. [3] Своего ребенка она положила тем временем на берег, завернув его в плащ. Это место до сих пор называется «Ко те копо акатере поки» («Берег, где остался ребенок»).
[4] Улов был богатым. Она набрала моллюсков и морских ежей и наполнила корзину съедобными водорослями хауке. Вдруг она услышала тихий плач на берегу в том месте, где оставила ребенка. [5] Она прислушалась и услыхала тихую грустную песенку: «Е nua е! I oti au rite rima. Ohite kapura, Ourara na te mahina!» («О мама! Я в руках Охите Капуры и Оурары на те Махина!»)[545]. То были имена злых духов, которые обитали близ Поике.
[6] Когда женщина услышала грустное пение своего ребенка, все выпало из ее рук, и она поспешила туда, где оставила его. Каков же был ее ужас, когда она увидела на леске лишь плащ нуа, ребенок же бесследно исчез. В отчаянии обыскала она все окрестности, ласково зовя сына, заглянула во все пещеры, которые были на берегу. И вот снова услыхала она слабое пение, которое доносилось теперь с моря: «E nua…» («О, мама…») [7] Когда она посмотрела в ту сторону, она увидела, что малыш плывет, сидя на воде, поет и зовет мать, делая знаки своими маленькими ручонками. Не помня себя от радости, мать бросилась в море. Несколько движений руками — и она прижала его к своей груди. Она вернулась на берег со своей бесценной ношей. Но счастье ее было недолгим: едва она достигла берега, как с болью увидела, что сын ее похолодел и умер.
[8] Она снова залилась слезами, громко жалуясь на свою потерю. Ребенок оставался мертвым. Горе лишило ее рассудка, и она бросила ребенка на песок. Прежде чем она поняла, что сделала, налетела большая волна, подхватила труп и унесла его в море, оставив безутешную мать одну на берегу; в безысходном горе она рвала на себе волосы. [9] Вдруг к ее радостному удивлению, жалоба ее была прервана тихим голосом ребенка, который печально звал: «Мама!» Она посмотрела на море и увидела, что сын сидит на воде и делает руками знаки, прося ее подойти. Снова бросилась она в воду, притянула его к себе, погладила его, но как только она достигла берега, ребенок был мертв. Она бросила его на песок, как в первый раз, и снова волна увлекла его за собой и возвратила ему жизнь. Ребенок умирал всякий раз, как оказывался на земле, и оживал, когда его принимало море.
[10] Так продолжалось до рассвета. Когда поднялось солнце, ребенок тихо поплыл по воде и запел свою грустную песню. Вдруг он под действием какой-то силы ушел под воду и тотчас же появился в образе красивой красной рыбки, какой до того никто не видывал. Она плавала в спокойной и чистой воде и посылала приветы матери, которая в ужасе наблюдала за этим превращением.
[11] Рыбка поплыла на юг, а мать, которой хотелось еще раз спасти маленького сына, побежала вдоль берега по песку и острым камням мимо Тонга-Рики, Анга-Нуи, О-Мама и других маленьких поселений на берегу. Не останавливаясь, она рассказывала людям, которых встречала, о редком чуде, и те шли за ней и вместе с ней следили за маленькой красной рыбкой. Красивыми движениями отвечала рыбка на удивленные взгляды людей. Она то всплывала на поверхность, то уходила под воду, а число любопытных все росло.
[12] Они пришли к Ваиху, прошли мимо Винету, добрались до Оронго. Отсюда рыбка бросила последний взгляд на свою мать и повернула к Моту-Нуи. Многие бросились за ней в воду, но рыбка больше не показывалась. Лишь много позже вернулась рыбка, но не одна, а в сопровождении многих таких же рыбок. Они попадали в сети рыбаков, но так как те знали об их происхождении, то не убивали их, а снова бросали в море. Только когда жители острова стали людоедами, они начали ловить этих рыбок, так как находили их мясо очень вкусным.
21.2. [Ребенок, превратившийся в нануе[546]]
[1] Две женщины пошли ночью ловить рыбу туаминго[547]. [2] Одна из них взяла с собой маленького сына но имени Ахина Оиои. [3] Мать положила ребенка спать, а сама пошла ловить туаминго и крабов.
[4] Когда она ушла, пришел дух по имени Хити Капура и взял ребенка. [5] Он бросил его в заводь. Ребенок стал кричать:
Е nua е, i oti au
I te rima о te varua
о Hiti Kapura,
о Urauraraga te Mahina.
О мать, пришел мой конец,
я в руках духов
Хити Капура [и]
Урауранги те Махина.
[6] Две женщины услыхали голос и сказали: «Слушай! Там кричит твой ребенок». [7] Они побежали к ребенку. Мать взяла ребенка на руки, но он потерял сознание. [8] Она испугалась и положила его обратно в лужу. [9] Ребенок снова пришел в себя. [10] Мать стала оплакивать своего сына. Ребенок снова заплакал и запел свою [песню]. [11] Начался прилив и затопил место, где стояли две женщины.
[12] Набежала волна и унесла ребенка. [13] Ребенок превратился в красную рыбу. Он поплыл к Маротири. [14] Две женщины пошли за ним вдоль берега. [15] Женщины пришли в Оронго, а рыба — к Моту-Каокао. [16] Она обогнула скалу. [17] Женщины плакали, а рыба все еще плавала вокруг. [18] Наконец рыба исчезла, нырнув около островка Моту-Каокао. [19] Название этой рыбы, очень хорошей на вкус, — нануе ахнина оиои[548].
21.3. [О ребенке, превратившемся в рыбку]
[1] На северо-востоке Рапа-Нуи, на Поике, жили когда-то муж с женой. Спустя много лет [после свадьбы] жена родила сына. [2] Когда сыну исполнилось две недели, отец отправился на войну с соседним племенем тупахоту. Жена его вынуждена была заботиться обо всем сама.
[3] Однажды ночью, в полнолуние, жители деревни решили пойти рыбачить, а мать ребенка отправилась на поиски моллюсков. Она завернула младенца в плащ из тапы и положила его на скалистый берег. [4] Лов был удачным, и вскоре ее корзина оказалась наполненной морскими ежами, раковинами и съедобными водорослями ауке.
[5] Вдруг она услыхала на берегу крик. Это ее малыш жалобно призывал: «Е nua е! I oti au rite rima. Ohite kapura, Ourara nа te mahina!» («О мама! Я в руках Охите Капуры и Оурары на те Махина!») Это имена двух ужасных духов, которые обычно посещали окрестности Поике.
[6] Мать в замешательстве бросила корзинку и кинулась к тому месту на скалистом берегу, где она оставила своего ребенка. Там, однако, ничего не было, кроме плаща нуа, лежащего на камнях. [7] В отчаянии мать обыскала все вокруг, пытаясь зазывать ребенка самыми нежными именами. Вдруг, когда она искала в пещерах на берегу, она услыхала, как кто-то тихо поет на море: «Е nua е!» («О мама!») Она посмотрела туда, откуда доносилось пение, и вдруг увидела своего сына, который сидел на волнах и делал ей знаки подойти к нему. Как можно быстрее она сняла одежду и бросилась в море.
[8] Быстро доплыв, она схватила его, прижала к груди и поплыла с ним к берегу. Но счастье, однако, обмануло ее: как только она достигла берега, ребенок ее был уже мертв. Горе ее было огромно, но мертвый ребенок оставался холодным. [9] Горе свело ее с ума, и она, обезумев от отчаяния, бросила своего ребенка на землю. Не успела она это сделать, как огромная волна унесла тело далеко в море. [10] Мать в отчаянии громко кричала и била себя в набухшие молоком груди. И снова с моря раздалось тихое пение: «Е nua е!» («О мама!»)
[11] Мать вздрогнула, и, взглянув [на море], увидела, что волны ласково баюкают на своих гребнях ее ребенка, который машет ей ручонками. [12] Мать снова вошла в море и, схватив малыша, поплыла, толкая его перед собой, но как только они достигли суши, ребенок вновь похолодел и умер.
