Читаем без скачивания Вождь викингов - Александр Мазин

— Эй, Торкель! Я, Ульф-хёвдинг из Сёлунда, буду с тобой говорить!

Дошло. Стрелять перестали. Над верхним краем сбитого из жердей щита возникла башка в гребенчатом шлеме.

— Говори! — заорал ярл. — Понял, что худо ваше дело, да? Хочешь уйти?

— Уйти? Да ты шутишь! — завопил я, приподнимаясь повыше в полной уверенности, что успею нырнуть обратно, если вороги решат меня упразднить. — Зачем мне уходить? Мне здесь очень хорошо! Ты очень гостеприимен, Торкель-ярл! Так щедро с твоей стороны предложить гостям всё самое лучшее! Отличная молодая свинина! Отборное зерно! А какое пиво варят твои женщины! Да и сами они хороши! Особенно твоя жена и дочь, ярл! Следующей весной у тебя в семье будет приплод! Не знаю, правда, от кого из нас, но ты всё равно должен быть благодарен! Твое-то семя никудышным оказалось! Хотя нам и оно пригодится. Когда нам наскучат твои бабы и девки, мы используем твоего сынка как женщину. Единственное, на что он годится…

— Я убью тебя, как собаку! Как свинью! Я сам тебя — как женщину! Я… — Торкель-ярл задохнулся от ярости, и я тут же воспользовался паузой:

— Ты? Меня? Да ты вошь у себя в бороде и то убить не сможешь! Да ты, Торкель, в штаны напрудишь, едва увидишь настоящего воина! Колени твои станут как студень, а зубы будут стучать так громко, что все подумают: где-то поблизости кузница!

— Ты трус! — завопил ярл. — Выйди — и я тебя прикончу!

— Разве что — стрелой из кустов! — крикнул я в ответ. — Или нестерпимой вонью, когда в штаны наложишь!

— Я убью тебя вот этим железом! — Ярл потряс секирой. — Выходи, собачий сын! Один мне свидетель: я разрублю тебя начетверо, вырву твой поганый язык и скормлю его твоим родичам-свиньям!

— Уговорил! — крикнул я. — Уже иду! Вели своим людишкам отойти назад. Боги слышали: ты вызвал меня на поединок! Может, ты не так уж труслив и женоподобен, как мне показалось? Тогда выходит, что сын твой — из другого мяса. Признайся, ярл, кто обрюхатил твою жену, родившую тебе такое ничтожество?

И захохотал исключительно мерзко.

— Зачем ты его так оскорбил? — сказал мне Свартхёвди. — Обычно ты ведешь себя по-другому.

— Хавгрим Палица, — пояснил я. — Я вовсе не намерен биться с вашим братом-берсерком, а он наверняка бы выставил вместо себя Хавгрима. Теперь — не станет. Это будет стоить ему чести.

— Уверен, что справишься? — поинтересовался Медвежонок. — Хавгрим говорил: Торкель знает, как управляться с оружием, а у тебя рука зажила совсем недавно.

— Вот еще один повод для того, чтобы его раздразнить, — отозвался я. — Пусть гнев застит ему глаза, а я уж постараюсь погонять его как следует. А твое дело: позаботиться о том, чтобы, пока мы меряемся силенками, попорченную часть ворот укрепили железом.

Ворота открылись (люди с железными пластинами и скобами замерли наготове), и я вышел. Один. Торкель-ярл, тоже один, вышел мне навстречу. Вернее, выбежал, по ходу размахиваясь и швыряя в меня копье.

Мне следовало перехватить копье и зафигачить обратно… Чтобы ярл поймал его и отправил в меня. На этот раз уже не с тридцати, а с десяти шагов. Отличный расчет, но я играть в эти игры не собирался. Шагнул влево, и копье с хрустом воткнулось в бревно ограды.

Я остановился, предоставив ярлу инициативу, коей он и воспользовался.

Налетел, рубанул секирой с такой яростной энергией, что самого аж занесло. А занесло потому, что я не стал ждать, когда увесистая железка сделает дыру в моем щите, а деликатно отодвинулся, пропуская благородного сконца мимо себя и стимулируя уколом в правую ногу. Укол, впрочем, ярл успел парировать, тут же развернулся и прянул вперед, резко сокращая дистанцию и вкладывая силу разворота в новый удар.

На сей раз я совсем убирать щит не стал, рассчитывая, что секира ярла в нем увязнет.

Ошибся. Не увязла. Кусок щита примерно пятисантиметровой ширины как бритвой срезало. Силен сконец, ничего не скажешь! От удара щит крутанулся в моей руке… Удачно получилось. Поле щита у меня разбито на двенадцать секторов правильной черно-белой чересполосной раскраски со спирально разбросанными красными рунами всяких полезных значений. Хотя важнее не значения, а расположение и цвет. Один поворот щита — и вся эта цветовая гамма приходит в движение, работая примерно как красные пятна на мелькающих ладонях мастера ушу. То есть оказывая легкий гипнотический эффект и предоставляя мне лишние полсекунды.

Третий удар топора, предназначенный для отрубания моей ноги, запоздал именно на эти полсекунды, так что ногу я убрал, а сам удар сбил, обрушив край щита на правое предплечье ярла. И сразу — рубящий мечом с высокой стойки.

Метил я в голову, аккурат по гребню. Разрубить не получилось бы, но ошеломить — запросто.

Однако не получилось и это. Ярл ловко прикрылся щитом и отпрыгнул, разрывая дистанцию. Подвижный, сволочь!

— Что, Торкель, страшно? — гаркнул я с расчетом не только на ярла, но и на публику. — Ты побегай, побегай! Зайцу от волка бегать — не зазорно! Глядишь, поживет чуток подольше!

— Я! Тебя! Убью! Сын! Свиньи! И! Собаки! — прорычал ярл, сопровождая каждое слово сокрушительным взмахом топора, великолепно демонстрируя технику, которую я называл «школа лесоруба».

Но я ведь не дерево. У меня есть ноги, и я умею ими перебирать.

Хотя Медвежонок прав: моя рука еще не вполне. Туговато мышцы работают. Так что имеет смысл подмогнуть мышцам руки мускулом языка.

— Знаешь, ярл, а я ведь пошутил: не получится нынче твоего сына как женщину попользовать. Хочешь знать, почему?

Если Торкель и хотел, то виду не подал. Хрясь! Хрусь! И еще кусок щита полетел на травку. Этак он мне всю боевую снасть на растопку переформатирует.

— А потому не получится, что нет среди нас таких, кто с трупами любит побаловаться. Может, в твоем хирде есть?

Хряп! И секира ярла наконец-то увязла в щите. Моя заковыристая формулировка дошла до мозга Торкеля и смазала удар. Точно по пословице о влиянии головы на руки. Только с точностью до «наоборот».

Ярл рванул рукоять с поистине йотуновой силой… И щит с увязшим в нем топором оказался в полном распоряжении моего противника. Я лишь чуток подправил их совокупную траекторию ногой, в результате чего инерция элегантно развернула Торкеля ко мне затылком. И тут уж я не сплоховал: рубанул от души, и закаленная кромка Вдоводела без особого труда развалила куда более мягкое железо шлемного гребня. Хорошо получилось. Аж заклепки повыскакивали. Но при этом, как я и рассчитывал, до черепа мое боевое не дошло, хотя приложило знатно. Ярл, где стоял, так и лег.

И прежде, чем наблюдатели со стороны Торкеля осмыслили происходящее, я ухватил ярла за шейный край кольчужки и поволок в сторону ворот.

Секунда-другая — и я внутри, а створы стремительно сходятся.

Стрелять вороги не рискнули: запросто ведь могли и в ярла своего попасть. Зато ломанулись всей толпой, дружно ревя, как океанский лайнер.

А впереди наш дорогой друг-берсерк Хавгрим Палица. Когда я, уже внутри, выпустил беспамятную тушку ярла, то увидел сквозь щель сходящихся ворот, что любимец Одина летит прямо на меня, огромными прыжками метра по три каждый, опередив соратников на добрых двадцать шагов. Я даже испугался: вдруг он взбежит по стене, аки ниндзя? Судя по набранной скорости, реально мог бы взбежать… Так что я сам проворно взлетел на стену. Правда, по лесенке.

Нет, не взбежал. Вместо этого Хавгрим обрушил молодецкий меч на сомкнувшиеся у него перед носом ворота.

И меч сломался. Что говорило о его высоком, по здешним меркам, качестве так же уверенно, как способ его применения — о сообразительности применившего. Это ж надо рубануть прям по свеженабитой скобе в палец толщиной.

Пока берсерк осмыслял происшедшее, подскочили соратники…

И вот тогда на Хавгрима и его друганов мои друганы опрокинули котел с крутым кипяточком.

Хавгрим увернулся: берсерк всё-таки. А вот с некоторыми менее проворными случилось неприятное. О чем нам немедленно сообщил пылкий хор ошпаренных бойцов.

С нашей стороны ему вторил куда более оптимистичный рев нашей партии, приветствующей мою победу.

Но до окончательной и бесповоротной победы, как мы вскоре убедились, было еще ой как далеко.

Глава тридцать пятая

Последний бой хирда Ульфа Черноголового

Мы продержались еще сутки. Мои надежды на то, что пара знатных заложников обеспечит нам положительный результат переговоров, не оправдались. Сам Торкельярл наотрез отказался рулить своими людьми из заточения в нужную нам сторону. А его коллега ярл Мьёр занял твердую позицию: ни шага назад. Как мне пояснил разбиравшийся в местной политике дедушка Стенульф, в случае смерти Торкеля с сыном их союзник и отчасти родственник получал изрядный кусок Торкелева одаля. Вот уж, как говорится, Торкель мне друг, но имущество — дороже.