— Обращаться в Его Величеству исключительно «Ваше Величество». Не допускать шуток, оскорбляющих намеков. Не обращаться с просьбами, — уже в автомобиле Ламберт инструктировал своих пассажиров. — Не садится, пока не будет предложено сесть. Не перебивать…
Из пассажиров лишь Бельская его внимательно слушала, буквально «наматывая на ус» каждое слово. Алексей же лишь делал вид. Он уже давно решил, как будет себя вести на встречи. От него не дождутся ни расшаркиваний, ни лизания императорских задниц, ни подобострастных взглядов, ни нижайших поклонов. Он станет задавать вопросы и получать на них ответы.
Раскатал, как выяснилось губу. Все его заранееприготовленные фразы, характерный прищур и твердый взгляд сразу же полетели в тар — тарары, едва они оказались в императорском кабинете.
— Ваше Ве…, - начал было первым Алексей, как сразу же запнулся.
Из-за широкой спины императора шагнула миниатюрная девичья фигурка со смущенной улыбкой на лице. Явно сдерживая порыв бросится вперед, она сделала несколько шагов и застыла на месте.
Отчего-то смутился и Алексей, замерший в нескольких шагах от цесаревны каменным столбом. Стоял и не мог оторвать от нее взгляда. Вроде бы понимал, что должен обязательно что-то сказать, но все слова застревали в его горле.
Когда пауза неприлично затянулась, император негромко кашлянул, явно привлекая к себе внимание. Первой очнулась Бельская.
— Здравствуйте, Ваше Величество, — поздоровалась она, делая глубокий книксен. — Благодарю вас за приглашение.
Алексей тоже пришел в себя. По крайней мере, он наше в себе силы сделать поклон, сначала императору, а после княжне. Очередность и глубину поклонов ему все это время нашептывал Квазар.
— Приветствую вас в моей резиденции. Рад нашему знакомству, госпожа Бельская. Пользуясь случаем, выражаю вам мои самые искренние соболезнования в связи с трагической гибелью вашего мужа. Это большая утрата, — женщина едва уловимо качнулась, но тут же выпрямилась и совершенно невозмутимо кивнула. — С вашим сыном я хотел встретиться особо.
Император подошел к парню и… крепко обнял его, заставив вздрогнуть от этого.
— Я обязан вам, молодой человек. Вы спасли мое самое дорогое сокровище, мою Аннечку. Даже представить себе не могу, что было бы…, - он не договорил и снова обнял его. — Вы проявили исключительную храбрость, закрыв своим телом мою дочь.
Алексей пытался его слушать, но у него получалось это с огромным трудом. Его взгляд то и дело косился в сторону Анны, где встречался с таким же жаждущим взглядом. Всякий раз, когда это случалось, его охватывал жар, поднимавшийся откуда-то изнутри. Внутреннее пламя на самое мгновение обжигало его и снова затухало, прячась от всех.
— …Я понимаю, что могу оскорбить вас, предлагая награду за спасение моей дочери…
В голове у парня «паниковал» искин, не понимавший причину резкого изменения физиологического состояния носителя. От сужения и расширения сосудов прыгало артериальное давление. Зашкаливал пульс. Поднималась непонятная волна возбуждения. Квазар метался, как хищник в закрытой клетке, ища причину столь непонятное поведения организма.
— … Думаю, вы позволите мне помочь урегулировать вам некоторые разногласия с родом Вяземских? — прозвучавшее столь ненавистное имя заставило Алексея встряхнуться и на некоторое время вынырнуть из этого оцепенения. — Я поручу Дворянской палате проверить законность оснований для наступления вассалитета. Если этот намек не будет воспринят Вяземскими правильно, то пойдем дальше…
Только парень продолжал смотреть на Анну. Все остальное словно перестало существовать — другие люди, ощущения, чувства. Остались только эти черты девичьего лицо, ставшие для него родными, желанными и сводящими с ума. Обычное личико, обрамленное каштановыми волосами, вздернутый носик, все это с безумной силой влекло его к себе.
— … Наконец, позвольте поздравить вас с титулом барона, — за спиной Алексей тихо ахнула Бельская, ожидавшая чего угодно, не пожалования титула. — Барон Алексей Бельский, служите Российской империи верно и будете облагодетельствованы ею.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Одновременно с этими словами император передал ему золотую цепь с баронским знаком, украшенным искрящимися изумрудами.
После император повернулся к своей дочери и с улыбкой произнес:
— Княжна, а не могли бы вы показать госпоже Бельской наш дворец, — цесаревна непонимающе посмотрела на отца. — Думаю ей будет интересна эта экскурсия. Мы же пока с твоим спасителем побеседуем о вопросах, которые вряд ли будут вам интересны.
На лице цесаревны повисло тщательно скрываемое выражение неудовольствия. Видимо, с большим удовольствием она бы поприсутствовала при их беседе. Однако, деваться было некуда.
Оставшись наедине, они некоторое время молчали. Алексей выжидал, давая возможность императору высказать первым. Он пытался понять, о чем сейчас будет разговор. В голове гуляли разные мысли: от запрета встречаться с княжной Анной и до приглашения на работу в княжескую канцелярию. Что ему в голову взбредет? Вдруг возьмет его за шкирку (ведь здоровая орясина) и начнет трясти, как кутенка, приговаривая: «Отстань от моей Аннечки! Отстань, голодранец!». Или прищурится в его сторону подозрительным взглядом и скажет: «А Бельский-то ненастоящий!».
Только император вновь удивил его.
— Скажите мне, господин Бельский. Вы маг? — негромко спросил он, встречаясь с взглядом парня.
Тот, в свою очередь, замялся, не зная, что ответить.
— Честно говоря…, - на этих словах Алексей замолчал, понимая, что честно-то может и не получится.
В добавок, в этот самый момент в его голове метался Квазар, во весь голос вопя о какой-то опасности. Алексей пытался сконцентрироваться на его голосе. Только под пронизывающим взглядом не очень получалось это делать. Казалось, император его выворачивал наизнанку, мехом внутрь, вытаскивая на белый свет все его неправильные, мерзкие мыслишки, потаенные страстишки.
Наконец, парень мысленно плюнул, решившись сказать правду. Будь, что будет. Двум смертям не бывать, одной не миновать.
— Теперь я маг, Ваше Величество…
Пока ты спишь, кто-то точит меч
Утренний моцион боярин Вяземский начинал всегда с одного и того же — с чашечки крепкого кофе, приготовленного по особому рецепту. Крепкая обжарка зерен и щепотка корицы давали специфический горький вкус и аромат, что разносился подобно вездесущему духу по всему зданию от первого этажа до самых последних комнат пятиэтажных башенок правого и левого крыльев. Почуяв его, каждый из обитателей поместья замирал и некоторое время старался вести себя тише. Неизвестно какой звук мог потревожить покой патриарха и вызвать его гнев. Ведь это время, не раз повторял он в близком кругу, является самым ценным временем всего дня, так как позволяет взглянуть на все предстоящие и уже прошедшие события совершенно особым, незамутненным и чистым взглядом младенца.
Вот и сейчас высокий старик в старинной ливрее, какие носили слуги более века назад, поднимался по лестнице на второй этаж, откуда коридор вел в личные в покои боярина. В руках он держал серебряный поднос, начищенный до блеска, с сиротливо стоявшей на нем крошечной фарфоровой чашечкой ароматного напитка. Больше на подносе ничего не было: ни сливок, ни молока и тем более сахара. Только кофе.
За десяток шагов до плотно прикрытых дверей до слуги донеслись голоса, что было более чем странно. Было незыблемым правилом, что никто и никогда не смел отвлекать патриарха в это время. Честно говоря, старый слуга, живший при боярине уже шесть десятков лет, не мог даже припомнить такого случая.
— …Не может быть…, - приглушенный более молодой голос напоминал голос старшего сына и наследника боярина. — Мне сказали, что все будет исполнено…
— Что?! Ты смеешь сомневаться в моих словах! Они живы! Это уже крутят с самого утра по визору! — а вот это уже, без всякого сомнения, был голос самого Вяземского.
На двухстворчатых дверях покоев вдруг зазмеились морозные узоры. Причудливые ледяные завитушки быстро перешли на стену, потолок. Начали подбираться к полу. Воздух ощутимо похолодал.
