оставить на потом, если мы до них доберемся.
На первых уроках время пролетало быстро, но я не манкировала остальными своими обязанностями и в поле проводила столько же времени, как и раньше.
Квош, наделенный живым умом, все схватывал на лету и не уставал меня удивлять своей смекалкой, а также способностями к арифметике, которую я включила в нашу программу к концу первой недели.
Но наряду с успехами были и разочарования – поначалу Квошу никак не давалось собственное имя. Его смущало, что в пару к букве «Кью» ставится «Ю», а звук «ш» и вовсе записывается сочетанием из двух букв[8]. Он сердился, и меня это ужасно смешило.
– По-моему, я тебя никогда не спрашивала об этом. Откуда у тебя такое имя?
Мы сидели, как обычно, за столиком-полумесяцем. Квош уже немного освоился и был не таким напряженным и настороженным.
– Я слышала, к югу от нас живет семья Квош. Это их фамилия. Они плантаторы… – Я замолчала, не желая произносить свою догадку вслух.
Квош кивнул и потер затылок пальцами цвета карамели:
– Моя мать была рабыней на плантации Квошей, до того как ее продали сюда, в Уаппу.
Я склонила голову набок:
– И тогда, наверное, у нее уже был маленький ребенок? То есть ты.
Квош опять кивнул.
Обстоятельства Сары настолько напоминали обстоятельства матери Квоша, что я не могла не провести между ними параллель. Однако назвать ребенка Квошем… в этом было что-то дьявольски жестокое. Как если бы Сара назвала свою дочь Эббу в честь Старрата. Я с трудом подавила дрожь отвращения, но, видимо, нахмуренные брови выдали мое смущение.
– Моя мать не хотела уезжать, – ответил Квош на не высказанный мною вопрос.
Это было вполне понятно. У его матери была там налажена жизнь, возможно у нее была семья. И снова у меня заныло сердце при мысли об этой ужасной практике продавать людей, разлучая их с родственниками.
– Она не хотела расставаться со своей семьей?
– Не хотела расставаться с моим отцом. – Голос Квоша прозвучал жестко.
– Она… Ей нравился мужчина, который сделал с ней это? – Воображение нарисовало перед моим мысленным взором картину: жирное белое мужское тело, как у Старрата, приказчика со злыми глазами, наваливается на хрупкую, тонкокостную женскую фигурку с черной кожей… И на этот раз дрожь мне сдержать не удалось.
– Это был не хозяин. Это был хозяйский сын. – В отблесках неяркого пламени нашего светильника для чтения глаза Квоша странно блестели. – Она его любила.
Я чуть не ахнула.
Слова Квоша, ставшие для меня столь поразительным открытием, словно повисли в воздухе передо мной слабым мерцанием. Я будто получила в руки кусок головоломки, но пока не могла сложить ее целиком.
– Наш урок закончен? – спросил Квош, нарушив затянувшееся молчание.
Я встрепенулась:
– Да-да, на сегодня достаточно. – Встала, неловко стряхнула несуществующие пылинки с платья. – Я… э-э… Как идет строительство чана для индиго?
– Хорошо, миз Лукас. Хорошо.
– У вас хватает кирпичей?
Мы пошли на изрядные траты, заказав доставку трех лодок кирпичей из Чарльз-Тауна, но без этой инвестиции было бы немыслимо продолжать работу над получением красителя.
– Да, миз Лукас. Но… – Квош замолчал в нерешительности.
– Что «но»?
Он поскреб затылок.
– Сара говорит, от кирпичей раствор заберет красный цвет. Плохо для индиго.
Я воззрилась на него с удивлением:
– А Бен что говорит?
– Бен говорит делать как велит Кромвель, – пожал плечами Квош.
– Вот как? – Я отвернулась к окну. Насколько мне было известно, индиго делилось на категории в зависимости от оттенка. Краситель с фиолетовым отливом ценился не так высоко, как чистый темно-синий. Или наоборот?.. Я разочарованно вздохнула, нащупав еще один пробел в своих знаниях. Восполнить этот пробел я могла с помощью одного-единственного человека, имевшего хоть какой-то опыт в торговле индиго. Причем в его воле было наболтать мне что угодно и увести в ложном направлении. Речь о Кромвеле.
Дорогая мисс Бартлетт,
только не смейтесь, но я так занята трудами во благо грядущих поколении, что едва успеваю выкроить время на еду и на сон, а на письма к Вам могу уделить не более минутки.
Наряду с индиго у меня не счесть других забот – я замыслила обширную плантацию дубов, каковую рассматриваю как свою собственность, независимо от того, дарует ли отец мне эту землю или нет; правда, пройдет еще много лет, как вы понимаете, прежде чем дубы мои обретут ценность и мы сможем заняться кораблестроением.
Надеюсь, согласно нашему обычаю, Вы покажете мое письмо дядюшке с тетушкой. «Она хорошая девочка. – говорит обо от миссис Пинкни. – Не бездельничает и всегда печется о благе». «Предложи этой юной мечтательнице. – повторяет ваш дядюшка, – почаще бывать в городе и предаваться увеселениям, подобающим ее возрасту».
Пожалуйста, передайте дядюшке, что я и сама об этом подумываю. А то, что ему представляется нынче досужими прихотями, может мало-помалу начать приносить прибыль. Хоть один из моих прожектов непременно будет успешным.
Искренне Ваша
Э. Лукас
28
Однажды утром, где-то за неделю до нашего отъезда в Чарльз-Таун на Бал по случаю дня рождения короля, Кромвель разыскал меня в рабочем кабинете:
– Можно вас на пару слов?
Я писала послание отцу – вкратце отчитывалась ему о делах на плантациях и извещала о том, что скоро мы планируем собрать очередную партию сырья для изготовления индиго. В прошлом году мы засушили стручки с кустов индигоферы, уцелевших после нашествия вредителей, а потом посадили эти семена вместе с теми, что прислал отец, так что надежды наши на хороший урожай были весьма велики.
Я отложила перо и все внимание уделила Кромвелю:
– Конечно. Чем могу помочь?
Он с неловким видом мялся на пороге. Землистая рябая кожа лица была щедро припудрена, но даже это не могло скрыть рытвинки от оспы у него на щеках. Усы двумя острыми стрелками топорщились в стороны.
– У нас не хватит рабочих рук для сбора урожая, когда настанет время, – заявил он наконец. – Мы очень постараемся, конечно, но если все сырье для индиго не собрать за один день и не поместить сразу в чан с водой, краситель будет низкого качества. – По мере того как он говорил, в голосе все отчетливее звучало раздражение. – Уверен, вы и сами понимаете, насколько вы тут не были готовы к тому, чтобы производить индиго.
– А я уверена, вы и сами понимаете, что мы это уже обсудили и ваш
