Она ополоснула бритву, сложила ее и заглянула в светло-карие глаза Калеба, в которых блеснули какие-то новые огоньки Он взял бритву и положил на камень, не отрывая взгляда от Виллоу
— Это действительно так? — спросил он низким грудным голосом.
— Ты о чем?
— О том, что тебе нравится, когда я щекочу тебя усами
Виллоу вспомнила свои неосторожные слова. Ее щеки порозовели.
— Закрой глаза.
— Зачем? Я уже видел, как ты краснеешь.
— Я должна ополоснуть тебе лицо.
Сложив пригоршней ладошки, Виллоу плеснула воду Калебу на щеки, однако большая часть влаги расплескалась по пути.
— Вот как надо, — сказал Калеб. Он подвел свои руки под ладони Виллоу и погрузил их под воду. Нагнувшись, он поболтал головой в воде, касаясь щеками ее ладоней. Когда последние следы пены были смыты, он вынул руки Виллоу из воды и поцеловал их. — Спасибо, Виллоу. Ни одна женщина не брила меня так хорошо.
Уже по собственной инициативе Виллоу запустила пальцы в его шевелюру и потрогала густые мокрые пряди.
— Я могу постричь тебя, если хочешь.
— Лучше поцелуй. Ты сделаешь это?
Виллоу улыбнулась.
— Думаю, что да. Мне нравятся твои поцелуи, Калеб… Даже очень.
Волна дрожи пробежала по телу Калеба.
— Ты говоришь мне опасные вещи.
— Почему?
— Давай я объясню. Только шепотом.
Виллоу пошевелилась и потеряла опору. Впрочем, это не имело значения. Руки Калеба обняли ее. Он наклонился вперед, удерживая ее в вертикальном положении в бурлящей воде. Прикосновение усов к ее губам привело Виллоу в трепет.
— Я хочу попробовать тебя на вкус… Позволь мне, душа моя… Позволь мне поцеловать тебя так, как нам обоим нравится.
Он сомкнул зубы вокруг нижней губы Виллоу, и эта ласка означала одновременно и призыв, и мольбу. Виллоу издала легкий стон и открыла рот, мечтая о поцелуе не меньше, чем он. Быстрое проникновение и бегство его языка разочаровало ее, и она стиснула ладонями его руки. Она хотела ощутить его вкус, его ласку, его самого. Она хотела оказаться совсем рядом с ним.
Тихонько ахнув, Виллоу ответила на его поцелуй единственным известным ей способом, как ее научил тому Калеб — игриво коснувшись языком его языка, и вскоре оба оказались вовлечены во взаимные исследования. Как сквозь сон она почувствовала, что ее подняли и посадили верхом на ноги, но она была всецело поглощена тем, чтобы склонить Калеба к такому поцелую, который позволил бы по-настоящему вкусить его, к поцелую; который бы никогда не кончался.
Медленно и осторожно Калеб пытался освободиться от объятий. Он чувствовал, что с каждым прикосновением ее языка он все больше теряет контроль над собой, все сильнее попадает в тиски страсти
— Виллоу, — прошептал он хрипло. — Боже мой…
Картина, которую внезапно увидел Калеб, исторгла из его груди стон и вынудила закрыть глаза. Раскрасневшиеся от страстного поцелуя пухлые губы, плывущие по воде и ничего не скрывающие золотистые волосы, полные груди под прозрачными кружевами лифчика, выгнутая спина, которую он поддерживал руками, и длинные девичьи ноги по бокам от него. При воспоминании о том, как некогда перед его взором раскрылись панталоны, кровь прилила к его голове. Стоит ему сейчас податься вперед всего лишь на несколько дюймов — и он сможет беспрепятственно потрогать густую шелковистую рощицу между ног.
Виллоу проследила за взглядом Калеба и поняла, что выше талии она была практически обнаженной. Ниже вода скрывала их тела. Во время отлива она в смятении увидела свидетельство страсти Калеба.
— Спокойно, душа моя, не паникуй. Я не сделаю тебе того, чего тебе не хочется. — Затем Калеб грубовато добавил:
— Целовать тебя слаще, чем обладать какой-то другой женщиной. Ты ударяешь мне в голову сильнее, чем виски.
У Виллоу перехватило дыхание, когда она увидела, что Калеб прищуренными глазами смотрит на ее грудь. Она вспомнила свои ощущения, когда он руками и ртом ласкал ее. Она знала, что ему тоже это нравилось, однако Калеб не делал попытки повторить ласки. Он просто держал ее и смотрел на нее полными желания глазами, отчего она испытывала непонятную слабость. Несмотря на страсть, он полностью владел собой.
«Я не сделаю того, чего тебе не хочется».
С девичьей наивностью Виллоу решила, что она может пуститься дальше по волнам страстей, которые владели ею и Калебом.
— Значит, ты снова будешь целовать меня? — спросила она, сверкнув глазами.
— Да, — ответил он, притягивая ее к себе. — Я хочу целовать тебя, Виллоу.
С непонятной для себя жадностью она запустила пальцы в его волосы, горя нетерпением вновь вкусить поцелуй. А Калеб лишь водил приоткрытым ртом по ее бровям, волосам и щекам, не прикасаясь к губам, которые дрожали от желания.
— Калеб, — взмолилась Виллоу, — я думала, что ты хочешь поцеловать меня.
— Но я это и делаю.
— Да, это очень мило, но этого мало!
Калеб медленно улыбнулся.
— Разве?
Эта истинно мужская улыбка лишь увеличила беспокойство и томление Виллоу.
— Ты дразнишь меня, — упрекнула она Калеба.
— Да, конечно, душа моя.
— Но почему?
— Потому что не знал ничего более приятного, чем держать тебя в объятиях, когда вода обмывает нас… Поэтому, если ты хочешь, чтобы я подарил тебе нечто больше, ты должна дать мне это понять… Я не хочу напугать тебя, Виллоу… Я хочу, чтобы это длилось без конца…
— Я тоже хочу, чтобы это длилось без конца, — призналась Виллоу, прижимаясь подбородком к его щеке, трогая кончиками пальцев внезапно обнаруженные ямочки, а затем опуская руки к плечам, чтобы снова ощутить силу и упругость мышц. — Как приятно трогать тебя!
Калеб закрыл глаза и подумал, сколько еще он сможет быть таким целомудренным, чтобы не вспугнуть Виллоу.
— Говори… Говори мне, душа моя, все, что ты хочешь.
Она взглянула на резкие складки на лице Калеба, почувствовала напряженность его тела и прошептала:
— Разве ты сам не знаешь?
Он открыл глаза, в глубинах которых читалось необоримое желание. Он медленно нагнулся и и уснул нижнюю губу, заставив Виллоу вздрогнуть и прижаться грудью и бедрами настолько плотно к нему, что он почувствовал, как остатки самообладания покидают его. Он бросил в бой последние силы, чтобы одолеть страсть.
— Я знаю, чего ты хочешь, но не знаю, до какой степени, — сказал Калеб, снова куснув Виллоу за нижнюю губу. — Если ты стесняешься сказать, покажи мне… Делай со мной все, что тебе хочется… Абсолютно все, душа моя.
Искушение было так велико, приманка так соблазнительна. Она клюнула на нее грациозно, приблизив тем самым момент, когда дать обратный ход не только невозможно, но и не хочется.
