Что касается прочтения о. архимандриту Киприану строк письма, касающихся его, то если они не смутили его, то беды нет в том, что они были ему прочитаны. Строки эти излились из глубины моего сердца сами собою. «Начальствование сделалось для некоторого из Ангелов причиною высокомудрия, хотя оно и не для того ему было вверено» (Лествица, сл. 25, пар. 58). «Иное душевное устроение у человека, сидящаго на престоле; и иное у сидящаго на гноище» (Сл. 25, пар. 59).
«Святое смиренномудрие говорит: кто имеет любовь ко мне… тот никого не будет осуждать, не пожелает начальствовать, не будет выказывать свою премудрость. По совокуплении же со мною для него уже закон не лежит (1 Тим. 1, 9)» (Сл. 25, пар. 24).
Но кто принял начальствование как послушание, то, как сын послушания, – будет идти стезею смирения, если и вперед будет пребывать в послушании и отгонять рукою смирения воздаваемые ему похвалы, ибо «естество человеческое не может принимать похвалу безвредно» (Сл. 25, пар. 43).
На этом пути поскользнулись многие из духовно-начальствующих в настоящее время!
Архиепископ Феофан.
1928.VII.29. Варна
О правильном духовном руководстве и о творениях епископа Игнатия (Брянчанинова)
Вы пишете: «Говела в Хоповском монастыре, была на исповеди у хоповского священника; на исповеди старалась называть только свои грехи и, когда о. Алексий принялся пересматривать мою жизнь, сказала ему, что тут все уже решено и что я имею на все Ваше руководство. Плохо я это сделала или нет?» – спрашиваете Вы. Нет, не плохо, – отвечаю. О. Алексий – хороший священник; но не думаю, чтобы мог в тонкостях духовной жизни разобраться. По словам же прп. Иоанна Кассиана, египетские старцы учили: хорошо не утаивать своих помыслов, но открывать их старцам духовным и рассудительным, а не таким, которые состарились от одного только времени. Ибо многие, смотря на старческий возраст (или духовный сан) и открывая свои помышления, вместо уврачевания, по неопытности выслушивающего, впадали в отчаяние (Древний Патерик, гл. V, пар. 4).
Насколько я знаю, относительно «белых» священников можно сказать, что они не понимают «борьбы помыслов» и, вместо пользы, могут причинить вред своими советами.
Затем Вы спрашиваете: можно ли давать Вам советы своей родственнице, живущей в монастыре? Можно, когда она сама спрашивает или готова выслушать совет с Вашей стороны. Вы дали ей хороший совет ознакомиться с творениями Преосвященнейшего Игнатия (Брянчанинова). Творения его должны быть настольной книгой каждого современного монаха, особенно интеллигентного. Критическое замечание манатейной монахини можно принять только в том смысле, в каком некогда говорила блаженная Синклитикия: живя в общежитии, мы должны предпочитать послушание подвижничеству, ибо последнее научает высокомерию, а первое показывает смиренномудрие (Древний Патерик, гл. XIV, пар. 16). Но если она вообще отрицает необходимость подвижничества в какой бы то ни было степени на первых порах монашеской жизни, то заблуждается.
Спросили авву Агафона: что важнее – телесный труд или хранение сердца? Старец отвечал: человек подобен дереву, труд телесный – листья, а хранение сердца – плод. Поелику же, по Писанию, всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь (Мф. 3, 10), то очевидно, что все попечение мы должны иметь о плоде, то есть должны иметь хранение ума. Впрочем, для нас нужно и лиственное прикровение и украшение, то есть труд телесный (Патерик, гл. X, пар. 13). И истинное послушание может быть только, если оно бывает соединено с молитвой! Истинный «послушник есть тот, – говорит св. Иоанн Лествичник, – кто телом предстоит людям, а умом ударяет в небеса молитвою» (Лествица, сл. 4, пар. 102).
Конечно, здесь разумеется молитва не церковная, а внутренняя, и, следовательно, признается необходимость внутреннего подвижничества и для послушника.
Архиепископ Феофан
Воля Божия и воля человеческая
Что касается Ваших личных дел, то я согласен, что осуществлять в жизни убеждения гораздо труднее, чем говорить о них. В умении осуществлять убеждения в жизни и состоит все искусство духовной жизни. Предел всякого послушания есть воля Божия. Где воля человеческая станет в противоречие с волей Божией, следует отдавать решительное предпочтение воле Божией. Но не всегда легко бывает определить и то, какова в данном случае воля Божия. В таких случаях нужно молиться о вразумлении свыше и, как скажет совесть, так и поступить.
Призываю на Вас благословение Божие.
Искренно уважающий Вас,
арх. Феофан.
1927.IX.17. София
Отношение к заблуждениям ближних
Отвечаю на Ваши вопросы. «На пустые и праздные разговоры, – говорите Вы, – я стараюсь не обращать внимания, но часто со мной разговаривают по религиозным и церковным вопросам, и я не знаю, что в таком случае делать».
Вижу отступников, и сокрушаюсь, ибо они не хранят слова Твоего, – говорит Псалмопевец (Пс. 118, 158). Толкуя эти слова, святитель Феофан Затворник пишет: «Кто любит Бога, тот любит и братий своих. Кто любит добрую нравственность, тот не может равнодушно смотреть, не скорбеть и не сокрушаться сердцем, окруженный людьми, которые, забыв Бога, бесстрашно попирают закон Его святой. Пророк свидетельствует о себе, что он, взирая на это, истаял, как истаевает свеча, снедаемая силою огня. Такова истинная любовь к Богу! Не себя только она держит на путях, угодных Ему, но ревнует, чтоб и все братия держались тех же путей. Пророк ничего не говорит о том, что делал он или что следовало бы делать тому, кто любит словеса Божии, когда видит, что их знать не хотят, и, обращаясь к Богу, свидетельствовал только пред Ним, как мучительно для него повсюдное несоблюдение словес Божиих, ясных, определенно выражающих то именно, чего от кого требует Бог. Не есть ли и в самом деле это наилучший способ выражения ревности о доброй в людях нравственности? Живи сам, как должно, ни в чем себе не поблажая и, видя других не хранящих словеса Божии, снедайся скорбию о том и вопий к Богу, как это больно для тебя, умоляя Его чрез это самое вступиться за слово Свое и отрезвить безумствующих. Учи и вразумляй жизнию; вразумлять же словом предоставь тем, кому дано слово, а вразумлять делом – тем, кому дана власть на это, молясь притом теплою молитвою, чтобы Бог Сам вступил на защиту дела Своего. Это не будет равнодушие, хотя и можно прикрывать его таким образом действования, а дело благоразумия. Можно начать действовать, но, вместо поправления дела, только больше расстроить его. Молись лучше, да изведет Господь делателей. Но если в общности уместен такой образ действования, то тех, коим дано слово, и тех, коим дана власть, ничем нельзя извинить, если первые не возвышают гласа своего, взошедши на кровы, а вторые без ума носят меч, данный им на остепенение и устрашение злых. Власть эта не в руках только правительства, но и у отца (и матери) над детьми, у старших над младшими, у наставников над учениками. Равно как и слово не у одних пастырей, но и у всякого, разумеющего дело и подвигаемого смиренно высказывать вразумляющую истину устно или письменно». Сообразно с приведенным разъяснением Святителя-Затворника и действуйте. Разъясняйте истину, когда Вас спрашивают. А когда не спрашивают, можете и молчать, а можете и кратко свидетельствовать истину, смотря по обстоятельствам, когда бывает полезен один способ поведения и когда другой. Из сказанного видно, как нужно поступать Вам и с сыном. Иногда нужно любовью действовать на него, а иногда и со строгостию, но умеряемой любовью. Или, как говорят Св. Отцы, нужно иногда «безгневно гневаться», то есть гневаться на порок, но не налицо, совершающее проступок. Это подобно тому, что врач, делающий операцию больному, хотя и причиняет ему боль, но делает это в целях исцеления его от болезни. И Господь ведь временами, кого любит, того наказывает (Евр. 12, 6).
Арх. Феофан.
1927.Х.2. Варна
О духовном расслаблении. Об отношении к награде
Вы жалуетесь на то, что временами нападает на Вас расслабление духовное, и тогда жизнь благодатная становий ся для Вас чем-то неудободостигаемым, уделом лишь праведных людей. Живущие духовною жизнию знают это состояние. Св. Марк Подвижник говорит, что причинами этого ослабления духовной жизни бывают три состояния: неведение, забвение и нерадение. На пути жизни духовной словно удары какие поражают по временам душевные силы, но они отказываются действовать по требованиям духа. Когда поражено бывает чувство, тогда появляется состояние нечувствия; когда поражен бывает ум, тогда он и слепотствует или забывается; когда поражена бывает воля, тогда человек впадает в состояние разленения и неподвижности на дела, по требованию духа.
С чего начинается ослабление духовной жизни, бывает неодинаково, но больше от забвения. От забвения – нечувствие; от того и другого – разленение или нерадение. Но надо иметь в мысли, что все это бывает с людьми, стоящими на добром пути, говорит святитель Феофан
