для них никакого значения не имел — они ложились спать с наступлением сумерек и вставали на рассвете.
Элен каждое воскресенье искала взглядом мадам Соз, надеясь услышать новости, но та, согласно требованию настоятельницы, к ней больше не подходила, и вскоре Элен поняла, что полагаться может только на себя.
Идея побега пришла ей в голову, когда она сидела и смотрела, как монахини подходят к алтарю за получением святых даров. Она вдруг поняла, что ей представляется возможность удрать из церкви. Глядя на процессию сестер, идущих по церковному проходу, она обдумывала детали, превращая остов идеи в разработанный план.
В следующее воскресенье она устроилась рядом с сестрой Габриэллой, сидевшей с краю скамьи, и стала наблюдать. Монахини одна за другой выстраивались в очередь к алтарю за Телом Христовым, и наконец сестра Маргарита и сестра Габриэлла тоже встали и присоединились к остальным.
Элен оглянулась назад. Между ней и дверью не было никого. Дверь закрыта, но на то, чтобы толкнуть ее и выбежать, уйдет всего секунда. А там Элен сразу скроется в переулке, ведущем прочь от церкви, и исчезнет в городе. Если двигаться быстро, если ее не сразу бросятся ловить, то она успеет выскочить на площадь и скрыться. Денег у нее нет, ничего нет, кроме приютской одежды, но сейчас ее единственный шанс.
Более не размышляя, она подвинулась к самому краю скамьи и посмотрела на проход, ведущий к алтарю. Сестра Габриэлла с возведенными к небу глазами и сложенными вместе ладонями уже медленно возвращалась на свое место.
«Сейчас, беги сейчас!»
Элен вскочила и бросилась к дверям. Кто-то вскрикнул, люди стали оборачиваться. Сестра Габриэлла, опустив глаза, успела увидеть, как кто-то из девочек исчезает за дверью. Всплеснув руками, она бросилась вперед, намереваясь выскочить на улицу и поймать беглянку, но, когда пробегала мимо скамьи, прямо ей под ноги упала другая девочка и забилась на полу в судорогах, кашляя и хватаясь руками за горло. Случилось это так быстро, что сестра Габриэлла едва успела ухватиться за скамью, чтобы не упасть прямо на девочку.
— С дороги, девчонка! — рявкнула она, но Аннетта — это она билась на полу в судорогах — вцепилась в ее подол, громко кашляя и хрипло визжа:
— Помогите, сестра! Дышать не могу!
Сидящие на соседних скамьях шарахнулись прочь, боясь заразиться какой-нибудь дрянью от этих приютских.
Будто из ниоткуда явилась настоятельница — и почти сразу порядок был восстановлен. Отец Ленуар и отец Тома продолжали раздавать святые дары, будто ничего не произошло, но лишь когда Аннетту вынесли наружу и дали воды, ей удалось справиться с кашлем. Остальных детей быстро убрали с глаз долой, а вся паства вывалила из церкви на весеннее солнышко, живо обсуждая случившееся, что было гораздо интереснее, нежели служба или содержание проповеди священника.
Элен Сен-Клер и след простыл. Мать-настоятельница осталась возле церкви для разговора со священниками и их домоправительницей.
— Надеюсь, вы довольны, — сказала она со злостью. — Этот скандал, это безобразие в доме Божием устроила Элен Сен-Клер! Должна вам заявить, что никакие разговоры о христианском долге не заставят меня снова принять это дитя в приют Святого Луки!
— Не надо так убиваться, преподобная мать, — успокоил ее отец Ленуар. — Вы для этого ребенка сделали все, что могли, вам не в чем себя обвинить.
— Я себя и не обвиняю! — отрезала монахиня. — Я обвиняю вас — за то, что навязали мне это ходячее недоразумение! Ее следовало выпороть еще в первый же день, когда она смутила сестричество, заорав в трапезной.
— Я с самого начала говорил, что с ней будет трудно, — сказал отец Тома, хитро посмотрев на Агату. — Надо было дать ей поесть, и пусть бы шла своей дорогой.
— Совершенно верно, отец мой, — согласилась настоятельница. — А сейчас мне нужно идти выяснить обстоятельства побега. — Она резко развернулась и зашагала в сторону монастыря, спеша разобраться с Аннеттой, неожиданный приступ кашля у которой помешал сестре Габриэлле задержать своевольную беглянку.
Мадам Соз смотрела ей вслед, понимая, что девочку, которая помогла сбежать Элен, ждет незавидная участь.
Сама Аннетта тоже это знала, но с той минуты, как Элен с ней сквиталась, украв одеяло, она зауважала новенькую. Она не догадывалась, что Элен попытается сбежать именно сегодня, но когда увидела, как та бежит к двери, а сестра Габриэлла от нее в паре метров и вот-вот схватит, то, не раздумывая, бросилась помогать, совершив ту малость, на которую была способна.
Глава двадцать третья
Выбежав из церкви, Элен понимала, что у нее в запасе лишь секунды, чтобы скрыться. Через миг выскочит сестра Габриэлла и ее схватит.
Элен метнулась в первый же переулок и помчалась, стуча туфлями по булыжникам. Добежав до угла, повернула, не снижая скорости, и влетела головой в живот толстяка, идущего навстречу. Он ее поймал и схватил за руку.
— Ах ты сорванец! — начал толстяк, но тут Элен в третий раз вспомнила, как учил Жанно, нагнулась и всадила зубы в держащую ее руку. Толстяк взревел, пальцы его разжались, и Элен, припустив прочь, нырнула под прикрытие громыхающего фургона, потом завернула за угол, на ближайшую улицу. Она бежала, сворачивая то направо, то налево, и, только вылетев на широкий бульвар и убедившись, что погони нет, перешла на шаг, чтобы окружающие не заподозрили в ней беглянку.
Итак, она вырвалась на свободу. Теперь только и осталось, что найти дорогу домой, но где он, дом? Кого спросить? Элен секунду постояла, подставив лицо солнцу и переводя дыхание, и тут ее словно осенило.
Как-то на уроке мадемуазель Корбин, показывая глобус, объяснила, что во Франции солнце в полдень всегда на юге.
«Так, а сейчас примерно полдень, — подумала Элен, — и если солнце светит мне в глаза — а так оно и есть, — значит, я стою лицом к югу, и тогда запад от меня справа».
Повернув направо, она медленно пошла по бульвару. Их дом в Пасси, а Пасси — это западный край Парижа. На каждом перекрестке Элен поворачивалась лицом к солнцу и шла по дороге, уходящей направо. Не замечая уханья далекой канонады (а может быть, бравируя), многие горожане вышли на воскресную прогулку вдоль реки, и Элен шла среди них — девочка-служанка, посланная хозяйкой с поручением. Она понимала, что ее грубая приютская форма в этой фешенебельной части города выглядит неуместно и этим может привлекать внимание, поэтому девочка старалась не смотреть на прохожих, чтобы ни с кем не встретиться взглядом.
Через какое-то время Элен почувствовала, что ее силы на
