– Адриан, – вымолвил он.
Юноша упал на колени и склонил голову.
– Сэр, – сказал он и потом, подняв глаза, продолжил: – отец, благословите ли вы меня?
Пол положил на его вьющиеся волосы руку:
– Да благословит тебя Бог, сын мой.
Эмиас, закипая, смотрел на эту сцену – непроизвольные поступки действующих лиц казались ему хорошо отрепетированными. Он чувствовал расчет и себялюбие за гордой внешностью молодого человека, да и отец обманулся как-то слишком легко, на его взгляд. Но не время высказывать все эти мысли – нужно было приветствовать Майку и провести его к отцу.
Майке исполнилось уже сорок семь, и волосы его начали седеть, но лицо было все еще молодое, кожа загорелая и чистая, а голубые глаза ярко сияли.
– Кузен Пол, – начал он, – да благословит Господь тебя и всех твоих домочадцев. Я рад, что ты послал мне весточку. Где отец? Как он?
– Он очень слаб, но в целом здоров и не страдает от боли. Он в спальне моего сына, проводить тебя к нему немедленно?
– Да, я хотел бы видеть его сразу, если это удобно.
– Конечно. Идем, я проведу тебя.
Пол повел его к винтовой лестнице. Он вошел первым, быстро подготовил Ричарда к появлению сына и удалился, успев увидеть только, как Майка подошел к отцу и упал на колени. Пол закрыл дверь и, повернувшись, обнаружил рядом с собой Адриана. Либо он так вырос, либо Пол начал сутулиться, так как парень стал уже выше отца – ничего себе мальчик! Впрочем, Адриану должно было быть двадцать два, это уже мужчина.
– Они хотят побыть наедине, – сказал ему Пол.
Адриан не ответил. Пол с любопытством посмотрел на него – казалось, гордое лицо служит только маской для клокочущих внутри чувств, и Пол стал понимать, что это обычное выражение лица его сына. Какие бы страсти ни бушевали внутри Адриана, никто не догадался бы об этом. Он всегда держал свои эмоции на коротком поводке, и из-за этого казался напряженным, как тетива.
– Ну, как ты? – спросил Пол наконец. – Ты преуспеваешь? Счастлив ли ты?
– Полагаю, мне хорошо в доме моего господина, – ответил тот, – но что касается счастья... Я не знаю.
– Кто-нибудь обижает тебя?
– Нет, сэр. – Последовала пауза. – Я счастлив, что снова оказался дома... то есть здесь, – поправился он, но немного поздно.
Пола это тронуло. Этот юноша, так похожий на него и немного – на Урсулу, стал ему еще дороже. Полу казалось, что он ощущает к нему и Морлэнду привязанность, которой, увы, недоставало Эмиасу. Не в первый раз он пожелал, чтобы Адриан был законным его сыном, а Эмиас – бастардом.
– Я рад снова видеть тебя здесь. Я хотел бы, чтобы этот дом стал твоим домом.
Адриан склонил голову, и Пол прошел мимо. Глаза Адриана проводили его, наполненные тоской по тому, что, казалось, навсегда останется недостижимым для него.
Ночью Ричарду стало хуже, а утром Майка сообщил, что отцу надо исповедаться и собороваться. Морозы еще не отступили, но Ричард, повернувшись к окну, произнес;
– Весна близко. Я рад. Ты сделаешь все, как надо, сын? Я предпочту, чтобы это был ты, а не другой священник.
Майка исповедовал его, дал ему отпущение грехов, совершил соборование, а потом сел у постели, держа отца за руку. Мысль Ричарда снова вернулась от созерцания мира иного к миру этому.
– Я рад, что умираю. Этот мир чужд мне. Люди слишком изменились. Они больше не работают на общее благо, а стремятся соперничать друг с другом, ухватить собственную выгоду. Я думаю, мир, который будешь покидать ты, сын, станет еще холоднее, чем тот, который покидаю сейчас я. – Он замолчал, но снова нашел силы: – Я бы хотел, чтобы в часовне отслужили по мне мессу.
– Пока стоит эта часовня, по тебе всегда будет служиться месса в ней, – успокоил Майка, – обещаю тебе.
Старик закрыл глаза, довольный его ответом. Майка сделал знак слуге, чтобы он собрал остальных членов семьи. Первым пришел Пол, который уже ожидал неподалеку. Он встал на колени рядом с Ричардом и поцеловал его щеку – казалось, умирающий улыбнулся. Но веки его уже не поднялись, и, пока Пол поднимался на ноги, душа Ричарда отлетела.
Майка тоже встал, перекрестился и посмотрел на Пола:
– Хорошая смерть, подлинно христианская. Я молю Господа о том, чтобы он даровал мне такую же в свое время.
– Господь упокоит его душу, – сказал Пол, – он был добрым человеком. – Слезы невольно хлынули из его глаз. Казалось, нечего скорбеть о старике, умершем от возраста, однако в его кончине было нечто подобное угасанию свечи, которую более невозможно будет зажечь. – С ним ушла целая эпоха, – заметил Пол. – Он был последним из своего поколения.
Он бессознательно повторил слова самого Ричарда. Когда Пол вытер слезы тыльной стороной ладони, Майка нашел несколько слов для его утешения:
– Его срок истек, не печалься о нем.
– Мне кажется, что я скорблю больше о нас, тех, кто остался, – ответил Пол.
Ричарда похоронили в склепе под часовней, рядом с его матерью и другом детства, отцом Пола, Недом. Майка задержался в Морлэнде еще на несколько дней, в расчете на то, что погода улучшится и облегчит обратный путь. Пол был рад этой задержке, так как у него оказалось время для того, чтобы получше узнать своего внебрачного сына. Похоже, что Адриан за последние годы сильно изменился к лучшему. Пол провел с ним много часов в гостиной и комнате управляющего, беседуя обо всем на свете. Адриан был очень почтителен и внимателен к отцу, у него оказался острый ум и здравое представление о мире.
Полу не пришлось долго ждать момента, чтобы пожалеть об уходе Ричарда, с которым всегда можно было посоветоваться. Теперь некому было дать ему совет об Адриане: Пол хотел сделать что-нибудь еще для юноши, и совет Ричарда очень пригодился бы. И он, вполне естественно, вместо Ричарда обратился за советом к Майке.
– Что ты думаешь о нем? – спросил как-то Пол, застав Майку одного в часовне.
– Об Адриане? Трудно сказать. Это необычайно способный юноша, им все довольны, и он ведет самую добродетельную жизнь.
– Но?..
– Мне кажется, я не говорил «но», – улыбнулся Майка.
– Не говорил, но я услышал его в тоне твоего голоса. Что это? У тебя есть какие-то сомнения? Что-нибудь не совсем благое?
– Он ведет очень скромную жизнь и не забывает свои религиозные обязанности так же, как и все остальные. Не знаю, какие могут быть сомнения. У меня нет ничего против него, вот и все. Но что-то в нем тревожит меня. То, что творится у него внутри, он хранит за семью печатями.
– У тебя есть свидетельства того, что он не искренен? – тревожно спросил Пол.
– Вовсе нет. Но все-таки я беспокоюсь о нем. Я бы хотел полюбить его.
– Я могу любить его, – вырвалось у Пола. Майка поднял вопросительно бровь. – Я бы хотел вернуть его домой и дать ему какую-нибудь должность в поместье – что ты об этом думаешь?
