место — где у него когда-то висела табельная шаблюка:
— Да я тебя, большевистский сцучёнок…
Мюллер, встав и разведя руки в стороны, чтоб предотвратить рукопашную:
— Господа, господа! Успокойтесь. Умоляю вас!
Посидели, помолчали — всякую гадость друг про друга думая… Затем Мюллер, вертя в руках листочек бумаги, с лёгким прищуром глядя мне в глаза:
— Господин Борман! Не обижайтесь, ради Бога… Но, может действительно это какая-то операция вашей ГПУ?
Насколько мне известно, существуют два вида генералов. Одни планируют боевые операции, другие думают, как обеспечить их материальными ресурсами. По ходу передо мной именно подобная «сладкая парочка»!
Чуть склонив голову набок:
— Назовите цель операции, Евгений Карлович?
Тот, думал, думал:
— Чтоб перед французами обвинить в этом преступлении РОВС.
Усмехаюсь:
— Мало ли в чём большевики обвиняют вас, а вы — их? Одним обвинением меньше, одним больше — что это изменит? В любом случае, первым делом французские власти и полиция подумают про чекистов — наказавших своих за предательство. А если вы сработаете «чисто» и позаботитесь подкинуть какие-нибудь КРАСНОРЕЧИВЫЕ(!!!) «улики»… Ну, сами понимаете — чего мне вас учить?
Переглядываться и, наконец сам генерал Кутепов — начал соображать более-менее адекватно-конструктивно:
— Есть у меня парочка офицеров-казаков из контрразведки… Так, как Евгений Карлович?
Тот, ещё раз внимательно перечтя список:
— Господин Борман! Не подскажите мне — почему шестой «претендент» приписан чернилами и без банковского счёта?
Это — «Товарищ Седой», собирающий мзду с торговых посредников на Мировую революцию. Я, с полным на то основанием, считаю — что смогу делать это не хуже, чем он:
Пожав плечами, недоумённо развожу руки:
— Начальство внесло его в список в последнюю очередь. Если интересуют подробности — дайте запрос на Лубянку, Евгений Карлович… Хахаха!
Мюллер, впрочем, ничего не обещая:
— Мы ещё подумаем над ваши предложением, господин Борман.
И привстаёт, давая понять, что разговор окончен.
Также поднимаясь со стула, я:
— Думайте быстрее, господа! Если всё же надумаете, то упакуйте скальпы в коробку из-под шляпы и вышлите вот по этому адресу…
Протягиваю бумажку с адресом первой квартиры, где почти не бываю:
— … После чего встречаемся на этом же месте и, очень даже возможно — я сообщу что-нибудь новенькое, касаемое лично вас двоих.
В этом месте я весело подмигнул Кутепову и уже вдогонку:
— Не забудьте пересыпать скальпы солью, чтоб не завонялись!
Кутепов, зло:
— Поучи меня ещё, сопляк краснозадый.
Стало немного обидно…
Ишь, ты!
Свалили в двести с чем-то пароходов с Крыма, разбежались запечными тараканами по всему миру — а теперь ещё и обзываются.
Даже теперь, потерпев сокрушительное поражение — господа белогвардейцы (среди которых большинство составляют вовсе не монархисты — а республиканцы-демократы) не смогли объединиться, забыв разногласия… Не смогли дать народу ничего привлекательного, никакой идеи — кроме банальнейшего террора.
Скучно, девочки!
Да, что там «идеи»⁈
Даже «эмигрантские песни» и, те — за них придумают советские поэты и композиторы 60−90-х годов!
Господа белогвардейцы, эта воинствующая либ-дем-шиза — говоря современным мне языком, проиграют ещё раз. Ибо большевики, среди которых — как бы не половина из бывших левых эсеров-«бомбистов», по части террора намного продвинутее их будут.
* * *
Как и договаривались, через неделю возле британского посольства состоялась моя третья встреча с представителем «Secret Intelligence Service».
Протягивая мне довольно тощую папку, тот:
— Извините, но Вы нам дали слишком мало времени. Поэтому, для придания достоверности — компромату пришлось придать вид документов, второпях надёрганных из разных досье.
Раскрываю, перебирая — нескреплённые, печатные и рукописные, пожелтевшие от времени и как будто вчера с фабрики листки разных форматов и разной «свежести» и, невольно восклицаю:
— Да, они же на английском!
Тот, с холодной усмешкой:
— А Вы бы хотели, чтоб на каком языке вела делопроизводство британская разведка? На русском⁈
Ладонью по лбу:
— Ах, да!
Всё же нахожу несколько документов на нашем — в основном расписки за крупные денежные суммы, знакомые и незнакомые имена, фотографии…
Нет, никого из «топа» Коминтерна — вроде Зиновьева, я не заказывал!
Второстепенные, а то и вообще — третьестепенные личности, рядовые исполнители. Однако любой могучий, крепкий дуб — держится за счёт множества незаметных глазу корневищ, просто корней и корешков…
Вот именно — «корешков»!
Казалось бы — несокрушимая мощь, да? А подруби их и дуб рухнет — ломая ветки соседним дубам.
Из «своих» англичане выдали некого Иосифа Михайловича Варейкиса[1]… Имя знакомое, но просто так на ходу — не могу вспомнить кто это такой.
Ладно, доберусь к своему «послезнанию» — разберусь.
Насколько я понял, буквально «на коленке» состряпанные подделки — имеющие разрушительный эффект, англичане обильно разбавили подлинными документами — но безобидными для них.
При желании разоблачить можно…
А если нет такого желания?
Ладно, «с паршивой овцы — хоть шерсти клок». Складываю компромат в портфель, допиваю уже остывший кофе и поднимаюсь:
— Ну… Мистер, не знаю — как Вас там, пришло время прощаться. Руки жать, обниматься и тем более — целоваться в дёсны, не будем. Не друзья всё же — а враги, хоть и коллеги по нелёгкому шпионскому ремеслу.
Тот, в свою очередь с трудом оторвавшись от моих документов:
— Неужели, Вы не захотите встретиться вновь?
— Зачем? Сказать по правде и, эта наша с Вами встреча — была ошибкой. Хотя…
Может, попробовать продолжить игру? А вдруг мне еще что от «МИ-6» потребуется? Вновь искать контакты и подходы?
Достаю карандаш и прямо на собственной же инфе пишу, стараясь как можно более изменить почерк:
— … Напишите по этому адресу в Москве, как с Вами связаться.
Это, один из моих «почтовых ящиков» — через которые я держу связь с Мишкой Бароном. «Бабушка — Божий одуванчик», к коей иногда забегают беспризорники, чтоб подзаработать пилкой-рубкой дров, да копанием огорода.
Прибегают, убегают — понятно, да?
* * *
Теперь следующая дилемма-проблема: кому впарить компромат и так, чтоб он попал в нужные руки и произвёл нужный эффект? Причём, надо «впарить» именно здесь — в Париже или проездом обратно в Россию… Ибо дома, объяснить его появление будет на порядок сложнее.
ИНО ОГПУ, отметаем сразу.
Конечно, Дзержинский — молодец и при нём ВЧК «мышей ловила»…
«Белых» мышей!
Но он «вёз» и, на него — всё грузили и, грузили должности и обязанности, пока из-под них — его и видно не стало. Кроме Председателя ОГПУ при СНК СССР, «Железному Феликсу»
