– Несколько нестандартное вложение, я согласен, – кивнул Квин. – Однако оно заинтересовало меня, когда стало очевидно, что имеет место вопиющая несправедливость.
– А могу я спросить, где в данный момент находится эта молодая леди?
– У меня есть все основания полагать, что она в Лондоне, – с готовностью заявил Квин. – По крайней мере, именно здесь я видел ее в последний раз.
– Сейчас мы направляемся в Сити, – заметил Грегор, и Лина наконец свободно вздохнула.
Экипаж остановился, кучер сошел козел и подошел к дверце:
– Другая карета остановилась. Что я должен делать дальше, джентльмены?
– Ждите здесь, – сказал Квин. Он снова повернулся к своим спутникам, которые молча ждали его распоряжений. – А теперь идите очень тихо, так как нас слишком много, и все должны ступать строго друг за другом.
Они вышли наружу и встали в тени экипажа. Выглянув из-за спины Квина, Лина увидела силуэт человека, который спустился из другой наемной кареты и стал удаляться вниз по переулку. Квин тотчас последовал за ним, Грегор осторожно крался за его спиной, а поверенный и член магистратуры шли за ними по пятам. Лина держалась позади всех.
Переулок вывел их на узкую улочку, на углу которой располагался паб. Он был ярко освещен, и дверь его едва успевала закрываться, так как люди беспрерывно входили и выходили из него, вынося с собой обрывки шума и веселья. Чуть дальше уличное освещение падало на вывеску конторы ростовщика.
– А вот и ростовщик, – с удовлетворением произнес Квин.
У дверей стоял Толхерст, и всем преследователям было отлично слышно, как он постучал.
Внутри брезжил слабый мерцающий свет, который вдруг дрогнул и стал ярче, когда кто-то стал подходить к двери. Затем ее открыли, и человек, вышедший на крыльцо, приглушенным голосом переговорил с Толхерстом, после чего тот вошел.
Квин дождался, пока свет снова погаснет, и лишь потом осторожно повел своих единомышленников вперед по скользкой, грязной мостовой.
– Заперто, – констатировал он, дернув за дверную ручку. Грегор нагнулся к замку. – Я полагаю, будет лучше, если на время вы как будто отвернетесь, сэр Джеймс, – добавил Квин.
– Я уверен, он лишь проверяет, все ли здесь в порядке, – шепотом ответил сэр Джеймс, в то время как Грегор колдовал над замком.
– Смотрите, здесь открыто. Считаю нашим долгом провести дальнейшее расследование. – С этими словами Грегор легким движением распахнул дверь и вошел внутрь, а за ним последовали сэр Джеймс и мистер Тревор.
Квин склонился к Лине и прошептал ей на ухо:
– Держитесь прямо за мной. Поняв, что его загнали в угол, он может оказаться очень опасен.
Лина подняла глаза, и совершенно неожиданно он вдруг поцеловал ее, притянув к себе, пылко и жадно прильнув к ее губам.
Отпустив ее, еще какое-то мгновение Квин смотрел в ее глаза, и этот миг, казалось, длился очень долго. Это был взгляд, полный желания. Она почувствовала его, властный взгляд воина, рвущегося в бой с огнем в груди и во взоре и жаждущего утвердиться в своих правах на владение своей женщиной, прежде чем начнется бой. Лина остановилась на миг, прижав ладонь к губам, и все – это здание, близкая опасность, присутствие представителя власти – затмил один-единственный поцелуй. Когда ей наконец удалось собраться с мыслями, она увидела, что все остальные собрались по другую сторону двери, чуть приоткрытой. Изнутри струился свет, а запах свежеприготовленной пищи насыщал воздух аппетитным ароматом.
– …Если это очередной из этих чертовых сапфиров, Толхерст, то ты знаешь, что можешь с ним сделать, – произнес чей-то голос. – Я еще не избавился от подлинника – мне придется переправить его в Амстердам, когда шумиха вокруг его исчезновения поутихнет. Что же до этого кольца с поддельным бриллиантом, то если ты надеешься получить за него больше гинеи, которую я уже дал, то советую еще раз подумать. Самое большее, что я смогу с ним сделать, так это продать какой-нибудь заезжей театральной труппе в качестве реквизита.
– Вот этот камень настоящий, я абсолютно уверен, – сказал Толхерст. – Это бриллиант, к тому же с оригинальной огранкой.
– Блестит как настоящий, – проворчал его собеседник. – Дай-ка его сюда. – Затем в комнате стало тихо. – Да, это бриллиант, я гарантирую. Но это очередной скандальный камень, который нужно будет распилить на части, чтобы продать без риска для себя. Почему ты не можешь хоть раз стащить что-нибудь простое и безопасное?
– Сколько? – настаивал Толхерст.
Ростовщик бормотал что-то себе под нос, очевидно рассчитывая стоимость.
– Что? Еще раз спрашиваю – сколько ты дашь за него? Мне нужно больше! Меня обобрал до нитки один чертов шулер, которого я ошибочно принял за простачка, и теперь я должен ему восемь сотен.
– Тогда еще двадцать пять, и деньги твои. И не смей приносить мне больше ничего, пока я не избавлюсь от этих сапфиров.
Послышался звук ключа, проворачиваемого в замочной скважине. Квин кивнул Грегору, отпустил руку Лины, и в тот же миг двое мужчин, толкнув плечом дверь, ворвались в комнату с пистолетами наготове.
– Какого…
– Вы арестованы по подозрению в краже сапфира Толхерста, а также перстня с бриллиантом, принадлежащего мистеру Васильеву. Меня зовут сэр Джеймс Уоррен, представитель городского магистрата. Все попытки к сопротивлению бесполезны.
Прижатая спиной мистера Тревора, Лина видела, как ростовщик вскинул руки вверх, помрачнел и с яростной злобой посмотрел на Реджинальда Толхерста:
– Ты, криворукий кретин!
Толхерст, словно обезумев, озирался по сторонам, затем вдруг, к огромному удивлению Лины, рухнул в кресло, спрятал лицо в своих больших ладонях и разрыдался.
– Где сапфир Толхерста? – требовательно повторил свой вопрос сэр Джеймс.
Ростовщик бросился к сейфу, дверца которого была открыта, и достал оттуда небольшой мешочек. Он опрокинул его на ладонь представителя магистратуры, и все замерли, увидев камень глубокого синего цвета, сияющий холодным блеском.
– А где сам перстень? – спросил Квин.
Ростовщик достал кольцо с камнем, который был точной копией сапфира, вынутого из оправы, за исключением лишь того, что, когда они были рядом, в этом камне даже неопытный глаз Лины различал менее чистый и яркий блеск.
– Кто принес вам это?
– Он, Реджинальд Толхерст. Он принес мне подлинник примерно месяц назад, и я заплатил за него честную, справедливую цену, – сказал ростовщик.
Сэр Джеймс хмыкнул.
– Затем он вернулся с поддельным вариантом и сказал, что подменил им настоящий, а теперь его отец скончался, и нельзя допустить, чтобы кто-то обнаружил подделку. И вскоре я узнаю, что все газеты пестрят заголовками об этом проклятом сапфире Толхерста.
