– Ложись.
Его голос слегка охрип. Она подчинилась, и он сел возле нее. Положив ладонь ей на бедро, он провел ею вверх, пока не коснулся груди. Сердце ее упало. Он начал поглаживать ее сосок через ткань. Это было механическое движение, хотя и подобное тому, как он действовал, когда еще желал ее.
Она удивленно взглянула на него.
– Что ты делаешь?
– Тебе будет легче, если тебя подготовить. Расслабься.
Это было трудно, особенно после того как он слегка опустил ее сорочку и приложился ртом к ее второй груди. Его действия странно влияли на нее. Дыхание ее участилось, а тело испытывало желание двигаться само по себе, без всяких причин.
Пока он сосал ее грудь, его левая рука скользнула ей под сорочку, поглаживая бедро. Это было такое нежное прикосновение, что ее страх и настороженность начали исчезать. Затем его рука двинулась в ее сокровенное место, и она напряглась. Даже она сама избегала касаться его, кроме как во время мытья. Но тут она вспомнила, что мужу разрешены всевозможные вольности. Мужу дозволено все. Когда он раздвинул ей бедра, она судорожно сглотнула, но не сопротивлялась. Она просто лежала с пылающим лицом, глядя в деревянный потолок, мечтая, чтобы ее окутала волшебная пелена и все мысли исчезли.
Его палец скользнул в ее потаенное место, которое откликнулось уже знакомой ей болью. Она перевела дух.
– Как странно, – сказала она со смешком, – то, что было грехом, теперь превратилось в обязанность.
Он не ответил. Видно, не разделял ее юмора.
Мадлен зажмурилась и постаралась не думать о том, что он делает. Она старалась вызвать в памяти тот день с волшебным принцем – тихий шепчущий голос, нежно поглаживающая рука, ласковые прикосновения губ к ее шее. Время, проведенное с Эдвальдом. Его страстные руки и рот. Его пламенное желание, которое так болезненно осталось неудовлетворенным. Тот же сверкающий путь жаркого наслаждения открывался перед ней.
Ее тело приподнялось навстречу его ищущей руке.
– Отлично, – бесстрастно сказал он. – Ты уже влажная. Ты очень быстро возбуждаешься. Если окажется, что ты не девственница, я изобью тебя, и не только по этой причине.
Его грубый тон рассеял волшебную пелену. Мадлен открыла глаза и отстранилась, напрягшись, как раз когда он опустился поверх нее. Он раздраженно вздохнул и снова приложился ртом к ее груди, слегка откатился в сторону и принялся рукой осторожно поглаживать между ее бедер. Его прикосновения возбуждали, но восторженная радость пропала. Все это были манипуляции, подобные той, например, как тянуть за сухожилия отрезанную куриную ногу. Потянешь за одно сухожилие, и один коготь скрючится, потянешь за другое – второй…
Но все равно ее дыхание стало прерывистым, а ноги задрожали и раздвинулись. Он снова перекатился на нее, и она почувствовала между ног его твердую плоть. Плавным движением он скользнул в ее теплую глубину, пробуждая в Мадлен чувства, о которых она даже не подозревала и которые заставляли ее с готовностью устремляться ему навстречу.
Мадлен испустила дрожащий стон. Она подумала, что ее ждет беда. Но она была создана для этого мужчины, и ее тело знало об этом. Ее руки обвили его, ее бедра сжались, удерживая его. Внезапно сильная боль заставила ее застыть.
– Спокойно, – прошептал он. – По крайней мере мне не придется сегодня тебя бить.
Она нервно рассмеялась: Ей вспомнилось его терпение под иглой, и она приняла его, хотя боль продолжалась и жгла. Затем он разрушил хрупкую преграду и глубоко проник в нее, испустив протяжный вздох.
Удерживая свой вес на локтях, Эмери нежным движением убрал прядь волос, прикрывавшую ей лицо. Это был ласковый жест, сблизивший их так, как она не была близка еще ни с одним человеком. Его лицо находилось всего в нескольких дюймах от ее лица. Его тело лежало на ней сверху, а глубоко внутри она ощущала его твердую плоть. Но это была близость совсем другого рода, исходившая из его потемневших глаз.
– А что теперь? – прошептала девушка. – Теперь мы остановимся?
– И упустим лучшую часть? – спросил Эмери с улыбкой.
Он начал двигаться, скользя то глубоко внутрь, то почти наружу, медленно, осторожно, почти нежно. Снова и снова… Этот ритм подчинил себе ее мысли и чувства, бился в ее жилах, перенося вновь в мир мечтаний. Она узнала путь волшебного наслаждения и всей душой стремилась к нему. Закрыв глаза, она позволила ему увлечь себя вслед за ним, упиваясь ощущением его тела в своих объятиях и его плоти между бедер. Даже сквозь его одежду она чувствовала мощные мускулы и стройную фигуру, наготой которой любовалась в тот день. Эта красота и сила теперь принадлежали ей, когда они слились воедино.
Она вскрикнула, когда путь оборвался и вихрь увлек ее в темную далекую бездну, где он нашел ее и они соединились, губы к губам, бедро к бедру. Вместе… Одно целое.
Трепещущие и ошеломленные, они медленно возвращались к реальности. Мадлен открыла глаза, улыбаясь ему, но его голова покоилась у нее на плече, и ей видны были только его золотистые, потемневшие от пота волосы. Он действительно стал ее мужем. Как необычно и удивительно!
Эмери глубоко вздохнул, поднялся и оправил одежду.
– Оденься, – резко сказал он.
Мадлен изумленно уставилась ему в спину. Он обернулся.
– Оденься, если не хочешь вернуться в зал в таком виде.
Дрожа, словно ее окатили ледяной водой, Мадлен с трудом пыталась отыскать одежду. Она нашла ее на полу и принялась натягивать через голову, спеша снова оказаться под ее спасительной зашитой. Как мог он, возвратившись из этого чудесного далека, снова стать таким холодным?!
Эмери пригладил пальцами волосы, затем повернулся, чтобы осмотреть ее. Он одернул на ней тунику и поправил складки.
– Вот вода и тряпочка, можешь помыться, если хочешь.
Пока она подмывалась, он отвернулся и смотрел в окно.
Конечно же, на тряпке осталась кровь. Мадлен взглянула и увидела кровь на простыне. Она почувствовала себя раненой. Но ее рана не была физической.
Она проглотила слезы и сказала:
– Я готова.
Эмери вернулся и стянул с кровати простыню. Затем, подняв ее вверх правой рукой, как знамя, он грубо схватил Мадлен за руку и потащил ее в переполненный зал. Столы были убраны. Король диктовал что-то писарю, одновременно просматривая документ. Большинство рыцарей были уже в полном вооружении и готовы к отъезду, но все они обернулись, когда Эмери и Мадлен спустились в зал.
Когда он возгласил:
– Дело сделано! – и помахал простыней, мужчины разразились приветственными криками.
Словно замок захвачен врагом, подумала Мадлен. Ее лицо пылало. Подошел граф Гай и нежно ее поцеловал:
