«Так не пойдет, — поморщился Кит. — Или ты доверяешь ему — или не доверяешь никому. С тем же успехом можно предположить, что и Марика уже обо всем знала, когда пришла ко мне. Или они с Дором обо всем знали. Или…»
«Верно, — раздался тихий насмешливый голос Лиса. — Ты прекрасно знаешь, что никому из них нельзя доверять, потому что никто из них не может доверять тебе. Потому что ты — лжец».
Кит раздраженно тряхнул головой, откидывая челку со лба.
В королевских покоях было темно. Марика, которая шла первой, взмахнула рукой, и из пальцев выплыл большой светящийся шар. Очень большой, очень яркий шар, который тут же повис под потолком, разбрасывая по комнате резкие черные тени.
Марика подошла к огромной кровати с тяжелым пурпурным балдахином. По центру, под тонким, идеально расправленным покрывалом, лежал Теодорих, последний король Аргении из рода Тедолисов. Он казался очень маленьким по сравнению с гигантским ложем — а может, болезнь успела настолько иссушить когда-то могучего воина. В мертвенном свете шара застывшее лицо короля казалось погребальной маской.
Марика прикоснулась к его шее, лбу, запястью. Затем положила ладонь на сердце и несколько мгновений стояла неподвижно, склонившись над телом.
— Удивительно, — пробормотала она, выпрямляясь и отступая на шаг. — У него остановилось сердце.
Кит напрягся.
— А не должно было?
Марика нахмурилась.
— Не знаю, — неуверенно отозвалась она, пристально изучая лицо короля. Затем обернулась к Дору, который стоял в изножье кровати: — Откуда ты узнал, что он умер?
Дор снова показал ладонь с кленовым листом.
— Я знаю, когда кто-то умирает, — ответил он просто. Марика долго смотрела на него, а затем кивнула. Конечно, она поверила ему.
А он, Кит? Кому он может верить?
«Никому».
— Нужно сообщить Элии, — сказал Кит вслух.
— Я схожу за ней. — Марика вышла из комнаты, передав свет Киту. Тепло заклинания обожгло его ладонь — это был очень мощный шар.
Когда дверь закрылась, Кит спрятал вторую руку за спину, сжал кулак и на мгновение прикрыл глаза. На стене комнаты, в которой ждали десятки вооруженных людей, загорелись буквы: «Началось». В то же мгновение Дор поднял обе руки над телом короля — и из его ладоней начали вылетать осенние листья, красные, рыжие, золотые, желто-зеленые. Они с тихим шорохом укрывали постель пестрым ковром, а в комнате тут же запахло опавшей листвой.
— Сейчас? — поднял брови Кит. Листья всегда возлагали на погребальный костер умершего перед самым сожжением. Не на смертное ложе.
— Потом этого уже никто не станет делать, — очень спокойно ответил Дор. Кит понимающе усмехнулся. И в тот же момент услышал звук, которого ждал: четкий, размеренный, тяжелый шаг.
Правда, Кит не ждал, что услышит его настолько быстро.
* * *
— Герцог Васконский? — яростно прошипела Элия. Даже в накинутом на ночную рубашку тонком шелковом халате цвета нарциссов она выглядела величественно. Вполне по-королевски.
Марика настороженно переводила взгляд с Кита на Элию и обратно. Дор неподвижно стоял в дальнем углу комнаты, за постелью короля, куда почти не добивал свет от шара.
— Ты собираешься продать меня Фридгерну?!
— Я доставлю тебя под его защиту, — терпеливо повторил Кит. — И он единственный, кто может тебе ее обеспечить.
— С какой стати?!
— Хотя бы потому, что он женат, и у него нет сыновей.
— У него есть племянник!
— Которого Фридгерн ненавидит. Эли, послушай…
— Не смей меня так называть! — взорвалась она. — Я принцесса — твари Леса! — теперь уже королева! Ты должен называть меня «Ваше Величество», Кристофер! Ваше Величество! Или «королева Элинор», в крайнем случае, — добавила Элия чуть тише, — если твой дурацкий магический этикет разрешает не уважать титул.
— Королева Элинор. — Кит сухо поклонился. — Я прошу вас позволить мне сопровождать вас в Итолию. Там вас ждут надежные союзники.
Элия прикусила губу и неуверенно посмотрела на Марику.
— Я думаю, он прав, Эли, — тихо сказала та. — Тебе нужна помощь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Юная королева опустила голову.
— Ты поедешь со мной? — тихо спросила она Марику.
— Конечно, — мягко улыбнулась та, положив Элии руку на плечо.
Кита слегка передернуло — но, к счастью, этого никто из них не заметил.
— Люди Фридгерна уже тут, — сказал он. — И я думаю, королева Элинор, нам следует ехать сейчас же.
— Но я не могу! — воскликнула Элия — уже не зло, а растерянно. — Последняя Песнь, коронация — я не могу все это пропустить! Мне нужно созвать кортес, выпустить Первый указ, открыть праздник Живого Древа…
— Эли, — перебил ее Кит, твердо глядя прямо в глаза. — Ты поедешь со мной. Сейчас. Потому что только так я могу тебя спасти. А для того, чтобы спасти Аргению, чтобы в следующем году тоже был праздник, а в Кастинии было, из кого созывать кортес, нам нужно спасти тебя.
Королева смотрела в ответ беспомощно и грустно. Да, конечно, она и в желтеньком халате выглядела величественно. Но и сама прекрасно знала, что этого недостаточно.
— Хорошо, тогда… — начала она — и в это мгновение дверь королевских покоев распахнулась, и в комнату вошел Эйрих Сеон, великий канцлер Аргении, в сопровождении целой свиты. В свете шара блеснули клинки.
— Ваше Величество, — глубоко поклонился Сеон Элии. Он был почти на голову ниже своей королевы, худ, плешив, а правый угол его рта навсегда перекосило из-за толстого шрама. Но Сеону совершенно не нужна была красивая внешность, чтобы держать в страхе весь двор Аргении. Включая будущую королеву.
Элия посмотрела на него со смесью испуга и презрения. Однако Сеон перевел взгляд с нее на Марику и сдержанно улыбнулся.
— Госпожа де Орзей. Вы обвиняетесь в убийстве короля Теодориха, попытке переворота, измене короне и покушении на власть.
VIII. Доверие
Одно из фундаментальных правил магии: маг не должен заколдовывать сам себя. Медик не может излечить себя, материалист — переместить самого себя в пространстве. Исключение составляют протекционисты, но, строго говоря, щит всегда создается вокруг мага, а не внутри него, поэтому чары все равно остаются внешними. Причина этого правила проста — магия всегда поглощает энергию самого мага наравне с энергией аркависса, и эта энергия тождественна сущности мага. Изменяя ее, он меняет суть своей энергии, что может создать магический парадокс с самыми непредсказуемыми последствиями.
Но иногда маги и лечат себя, и перемещают в пространстве. И даже, что куда более опасно, изменяют собственное сознание.
Потому что иногда у них просто нет другого выбора.
После заявления Сеона несколько ударов сердца в покоях мертвого короля стояла абсолютная тишина. Каждому из присутствующих требовалось время, чтобы осознать сказанное великим канцлером, понять, что в действительности означают его слова, и предугадать последствия.
Однако у Кита, приложившего пальцы к виску, было на это чуть больше времени, чем у всех остальных. Потому что благодаря магии он думал сейчас в десятки раз быстрее.
«Марика убила короля».
«Нет, она не убивала его. Я знаю это».
«Почему?»
«Я просто знаю».
«Кто сообщил Сеону, что король умер?»
«Марика? Нет. Дор? Вряд ли… Иола? Она могла остаться и подслушать?»
«Твари».
«Но Сеон не знает, от чего умер Теодорих. Он готовился обвинить Марику задолго до смерти короля. Когда?»
«Когда я приехал в замок».
«Почему?»
«Потому что он знает про меня, про Фридгерна и Элию».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
«Потому что знает про меня и Марику».
«Что знает?»
«Что я не оставлю ее».
«Откуда он это знает? Откуда я это знаю?»
«Нет, он этого не знает. Дело не во мне».
«Дело в Элии. Она или должна бросить Марику, или поддержать убийцу короля. Что бы она ни выбрала, она проиграет. Сеон использует или одно, или другое».
