— Оскорбление, нанесённое мне дарай-лордом Ольгрейном, смыто кровью. Вражда между нами закончена. Оскорбление, нанесённое мне дарай-леди Лаарой, смыто кровью. Вражда между нами закончена.
Ритуальная фраза, показывающая, что я не держу зла на весь Дом из-за глупости его предводителей, ещё не успела соскользнуть с губ, а я уже знаю, что это правильный ход. Мысли всех присутствующих мгновенно переключаются с убийства благородного дарай-князя на далеко идущие политические последствия. Люди несколько успокаиваются, хотя кое-кто продолжает сверлить меня многообещающими взглядами. Вообще, всё прошло на удивление легко. Арры не признают личной вендетты, у них действует психология стаи. Логично было бы ожидать, что, защищая своих, они бросятся на одинокого противника. Теперь, когда Ллигирллин занята, любой из присутствующих может с лёгкостью прикончить меня (если догонит, конечно). Тем не менее люди просто настороженно смотрят, ничего не предпринимая. Чувствуется чья-то долгая и тщательная работа. Интересно, как долго Аррек всё это планировал?
Расслабляю крылья, плавно опускаясь на пол, бережно укладываю безжизненное тело Ольгрейна. Кончиками пальцев прикасаюсь к золотистому лбу. «Простите». Аакру вынуть из раны (кровь на глазах впитывается в металл клинка), вложить в ножны. Снова вверх, резких и угрожающих движений не делать, к людям ближе, чем необходимо, не приближаться.
Продолжаем разговор.
— Прошу прощения, нас не представили друг другу. Я — эль-э-ин вене Антея тор Дериул, полномочный посол народа эль-ин в Эйхарроне. — Поклон равного. — Не могли бы вы прояснить для меня ситуацию? Признаюсь, происходящее здесь ставит меня в тупик.
Нет, мне определённо нравится видеть этих людей шокированными. Ведь арры так гордятся своим самообладанием. Это Я прошу у НИХ прояснить обстановку. Ха! Жизнь чудесна.
— Эль-леди, рад видеть вас в добром здравии. — Это не ложь, он действительно обрадован. Как мило. Конечно, тут не расположение ко мне лично, но всё равно приятно. — Я — дарай-лорд Доррин, сын Дома Эйтон, представитель Конклава Глав Домов Эйхаррона. Боюсь, Дом Вуэйн доказал свою неспособность должным образом представлять народ арров. Слова не могут передать, как я сожалею о случившемся. Вы имеете право затребовать любую компенсацию. И если вы будете столь любезны последовать за мной, Дом Эйтон или даже Конклав почтут величайшей честью предоставить вам резиденцию для пребывания в Эйхарроне.
Двадцать фигур замирают в ставшем вдруг вязким и тяжёлым воздухе, словно утратив признаки жизни. Такую неподвижность я часто видела у Аррека, когда тот пытался скрыть сильные эмоции. Замечаю, как отчаяние и безнадёжность искажают черты молодой девушки с серебристыми косами. Что бы ни означала фраза «не способны должным образом представлять народ арров», Дому Вуэйн она не сулит ничего хорошего. Если не хуже.
— Благодарю за предложение, лорд Доррин, но я приняла приглашение не от Дома Вуэйн и не от Лиран-ра Ольгрейна, а от младшего дарай-князя Аррека, не заслуживающего такого оскорбления, как отказ от его гостеприимства. — «С этим змеем я разберусь позже, да поможет ему Ауте!» — Надеюсь, вы не обидитесь, если я останусь в тех апартаментах, которые мне предоставили. Что касается компенсации, всё, что нужно, я уже взяла. — Киваю на неподвижные тела на полу.
Лёгкое, почти недоступное моему восприятию шелестение щитов является, наверное, дарайским эквивалентом облегчённого вздоха. Что это они вдруг все так резко преисполнились дружелюбия? Что я на этот раз сделала? Кто-то ослабляет свой контроль настолько, что удаётся поймать ментальную картинку самой себя, неподвижно парящей над руинами тронного зала. Странная, точно алебастровая фигура, окружённая волнами трепещущих крыльев. Золотые тени бегут по стенам, отражаясь в прозрачной бесконечности огромных миндалевидных глаз. Черты лица, изгибы тела, резкость движений — всё это настолько чуждо и непривычно, что с трудом заставляешь себя не отводить взгляда. Беспорядочная грива торчащих во все стороны волос, смертельные острия когтей, сверкающие клыки… Всё кажется слишком острым и слишком опасным, но соединённое вместе создаёт впечатление невероятной, противоестественной дикости. Почти красоты. Испуганно отшатываюсь от чужих мыслей.
— Тем не менее я с большим нетерпением жду возможности говорить перед Конклавом.
— Разумеется, эль-леди, Главы Домов уже наслышаны о вас. — Ну ещё бы им не быть наслышанными. После того что я сотворила с оливулцами, вряд ли в Ойкумене осталось много тех, кто никогда не слышал имени Антеи тор Дериул. — Конклав собирается сегодня же, чтобы встретиться с вами.
Какая оперативность! Обычно требуется не меньше недели, чтобы собрать Лиран-ра всех Домов, и ещё столько же, чтобы убедить отвлечься от внутренних склок и выслушать кого бы то ни было. Аррек, я вновь недооценила тебя. В который раз.
Только Доррин открывает рот, чтобы задать наконец свои вопросы, как Вероятности в зале вновь пошли резкими волнами. Вспышка абсолютной темноты, пронзённой стальными молниями: распахнув стальные крылья, с потолка резко планирует Ллигирллин. В нескольких сантиметрах над полом вдруг изгибается, взмывая вверх, и замирает передо мной в воздушном эквиваленте коленопреклонённой позы. Серебристо-белые волосы падают на лицо, пряча усталое, опустошённое выражение серых глаз. Люди вряд ли что-нибудь заметили, но мне ясно видно, чего папиному мечу стоила эта битва. После танца с боевой звездой северд-ин я была в лучшем состоянии, чем она сейчас. Резкий, очень сложный и очень чёткий сен-образ вспыхивает на мгновение, вмещая в себя длинный и страшный рассказ о смерти двенадцати дарай-воинов. Великая Ауте! Это уже не просто воинское искусство, не просто мастерство, это что-то запредельное. Ещё несколько дней назад скажи мне кто, что подобное возможно, я бы рассмеялась ему в лицо. Северд-ин рядом с этой маленькой усталой женщиной выглядят неумелыми подростками, впервые взявшими в руки деревянный меч.
Как?
Разделяй и властвуй, девочка, разделяй и властвуй. Если не можешь справиться с дюжиной одновременно, разбросай их по разным Вероятностям и добей по одному.
Аа-а…
Протягиваю руку, касаясь белоснежных волос. Тут же начинаю перекачивать ей свою энергию. Может, в Целительстве я мало что понимаю, но на банальное «переливание крови» этих познаний хватит. Облегчённая улыбка на сером от изнеможения лице, и в следующее мгновение мои пальцы смыкаются на белоснежной рукояти изящного меча. Подхватываю узел, который она с собой притащила, и аккуратно пристраиваю отцовское оружие у себя за спиной. На поясе ощущаю тяжесть какого-то прибора. А, один из тех ключей, которыми арры открывают проходы в своём дворце. Так вот как Ллигирллин вернулась сюда. Что ж, лишним не будет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
