он забросил меня на руки. И Руди тотчас же подставил свое плечо.
— Стеф, я ее вынесу. Проверь, что она сказала и… давай уже тут все зачистим!
— Не трогай ее, — только тут я заметила, что Стефан как-то по-особому растягивал слова, когда говорил. А на его лице не было привычного отстраненного выражения. Под глазами залегли тени. Он осунулся, как будто все это время лежал в соседней со мной палате, а не жил на воле, — Только я. Я сам!
Он все еще пытался рычать и командовать.
— Стефан, мне кажется, что я могу — неуверенно произнесла я.
Я, осторожно опираясь на его плечи, высвободилась из его объятий и взялась одной рукой за него, а другой за Руди.
— Ребят, давайте уйдем, прямо сейчас.
Мы, набирая темп, заспешили по коридору. В палате разгорался огонь, его всполохи охватили поочередно все кровати. Языки пламени принялись лизать дверь, его отблески отражались в стеклах. Последнее что я видела, оглянувшись, — это было неестественно сизо-белое тело Толи, так и оставшееся неподвижно лежать между койками. За нами палату покидали незнакомые люди в форме. Какой-то неизвестный мужчина ножом разрезал стяжки, фиксирующие конечности медбрата, и берцовым ботинком попытался придать телу более нейтральное положение, но и он вскоре оставил эти попытки и двинулся к выходу. В районе окна с потолка рухнул кусок штукатурки и незнакомец еле успел выскочить из помещения.
Не помню, как мы очутились в машине. Обесточенным оказалось все здание. Я старалась идти сама. В некоторых местах Стефан все равно забрасывал меня на себя и велел закрывать глаза. Я кивала, но не слушалась и даже не отводила взгляд. Я на все смотрела отрешенно, ни на чем не фокусируясь, ничего не замечая.
В машине он посадил меня меня к себе на колени и я уткнулась ему в грудь, ища защиты и утешения. Для меня еще ничего не закончилось. Я зашептала ему то, что тревожило и тяготило меня.
— Стеф, я не поверила Олегу. Не больше, чем тебе. Я не предавала тебя, я… так боялась, что ты не придешь. Но я все равно позвонила тебе, — я лишь на миг заглянула в темные омуты его глаз и снова спрятала лицо на его груди.
— Тише, ласточка, не надо… — его рука погладила мою спину, но в голосе прозвучала неприкрытая горечь.
— Я же сама… — мне трудно было подобрать слова, — Сама боролась, и я была там совсем одна, думала, что ты меня можешь наказать, и все равно позвонила тебе. Я же справилась?
— Да, ты справилась сама, — сказал он очень грустно. — А, знаешь ласточка, — его дыхание щекотало мне ухо, — все это время я думал, что это я тебя спасаю.
Я всматривалась в любимое лицо, по которому так безумно скучала, и видела глубокие тени, залегшие под глазами. Стефан будто постарел лет на десять. Кожа его была сухой и неестественно бледной. Румянец, разгоревшийся на щеках, от того, что большую часть пути мужчина пронес меня на себе, выглядел нездорово. Резко выделялись скулы, нос заострился, что придавало ему еще более хищный, но изможденный вид.
Стоило только автомобилю плавно тронуться, как мой большой и сильный мужчина расслабленно выдохнул и прикрыл веки. Его дыхание выровнялось, и он засопел, так и не выпустив меня из объятий, устроив подбородок на моей макушке.
А я слушала размеренные удары его сердца и сама боялась заснуть. Боялась провалиться в эту бездну, потому что вынырнуть я могла совсем на другом неизвестном берегу. И мое жуткое заключение в тюрьме-лечебнице, и мое страшное спасение, и все эти пугающие события, предшествующие моему вызволению, могли оказаться лишь обманом, плодом напичканного таблетками сознания.
Я трепетала от одной мысли, что это все спадет как морок, и я снова окажусь на узкой больничной койке с прорезиненным матрасом, запахом лекарств и полной безнадегой. Мне хотелось подольше задержаться в той реальности, где я находилась в любимых руках.
Руди, непохожий сам на себя и не выдавший ни одной шутки, угрюмо сосредоточился на дороге. Все это время он находился в каком-то раздраженном настроении, но сдерживался и только обиженно воротил нос, ни на миг не отрывая глаз от дорожного полотна. Было очевидно, насколько парню некомфортно находиться в моем присутствии. Боже, от меня, скорее всего воняло, как от бомжа!
Парень избегал смотреть в мою сторону. Он всем своим видом показывал, что лишь исполнял повинность, а на самом деле ему не терпелось поскорее разделаться с неприятным поручением.
Его настроение невольно передалось мне, и я почувствовала себя очень виноватой, что доставила столько проблем и в какие неприятности втянула. А я ведь действительно была сама во всем виновата!
Мне стало казаться, теперь оба мужчины молчаливо осуждали меня про себя.
Я почувствовала себя беспомощной, как слепой котенок. Если бы в такой момент Стефан и правда размышлял над тем, что тяготился мной, то я даже не представляла, как пережила бы это. Эта мысль была для меня болезненно непосильной. Я слишком сильно зависела от Стефана сейчас. Да, и всегда, наверное.
Я уже не совсем понимала, где мои мысли, где правильная оценка ситуации, а где галлюциногенный бред. Скорее всего, мне нужно было прямо сейчас попросить его не бросать меня? Картины расставания, проплывающие перед моим мысленным взором, уничтожали меня изнутри.
Я вспомнила, как весь путь до машины Стефан демонстративно не замечал поджатых губ Руди. Он вел себя, будто все в порядке. Но это же тоже могло быть напускным? Так тяжело было не загоняться и попробовать мыслить ясно, как все обычные людям, которым не нужно каждую минуту придумывать планы о спасении собственной жизни.
Я неловко повернулась, устраиваясь удобнее на широкой груди Стефана. Мне больше всего хотелось не думать ни о чем и застыть в этом мгновении призрачного умиротворения. Я машинально поглаживала его крепкие плечи, чуть потерлась замерзшим кончиком носа о треугольник голой кожи в выемке ворота его свитера. Куталась в пальто Стефана, чувствуя, как меня кроет от знакомого, родного запаха. Мужчина заспанным голосом пробормотал что-то невнятное и внезапно сильно прихватил меня поперек туловища, резко подтянул еще ближе к себе и жестко вжал в свой корпус. Я охнула от неожиданности, и Стефан окончательно пробудился.
— А я уж думал, что мне это все привиделось…
Руди приподнял одну бровь, но от комментария опять воздержался.
Одной рукой Стефан все еще придерживал меня за талию, а второй потер лицо. Выглядел он значительно лучше. Это было даже удивительно, как какие-то пятнадцать минут сна преобразили
