ему стесняться? Здесь только один обнажённый человек, еле прикрытый полотенцем, и это – я. Свои слова Дима подкрепляет движениями рук, обрисовывая в воздухе образ так похожий на крутые изгибы гитары. Щеки вспыхивают ярким алым пятном и горят, будто брусника на белоснежном снегу в морозный день.
Ощущая витающее напряжение в воздухе, почти инстинктивно чувствую, как растет желание Волкова. К моему смущению его не может скрыть даже плотная ткань джинс, которые висят так низко на его мускулистых бедрах, что мысли путаются.
Тяжело сглатываю и скольжу взглядом вдоль аккуратной полоски темных волос, которая прячется за грубой синей тканью штанов. В голове вспыхивает фейерверком вопрос о том, куда он дел свою футболку?
Машинально подсчитываю четко очерченные кубики.
Восемь!
Их ровно восемь.
Прохожусь непослушным языком по губам, а когда резко вскидываю взгляд - тону в зеленых глазах, цвета болотной тины. Похоже, Дима воспринимает это, как приглашение. За одну секунду он оказывается возле меня. Горячее дыхание касается кожи, заставляя мурашки устремиться вдоль рук и спины. Широкие ладони обхватывают мои плечи, нежно поглаживая все еще влажную после душа кожу.
– Ты так долго, - с легким упреком говорит Дима, отодвигая белокурые пряди волос мне за спину. - Я переживать начал. Вдруг плохо стало.
Волков тянется к моим губам, и я неловко делаю шаг назад чисто на инстинктах. Слишком сильные эмоции пугают, хоть и безумно хочется узнать каково это - отдаться на милость такой силе страсти. Воздух вокруг ощутимо сгущается. Он становится почти осязаемым. Кажется, протяни руку и дотронешься, ощутишь плотное облако, проходящее сквозь ладони. Так жарко, будто мы не в ванной комнате, а в самой настоящей русской бане находимся.
– Дим… - голос дрожит, никак не могу совладать с ним.
Не получается разобраться чего больше хочу: чтобы по-мужски настойчиво преодолел мое сопротивление или же успокоил бушующую страсть в венах своей нежностью.
— Хорошо, любовь моя, – усмехается Волков, поглаживая большим пальцем мою нежную кожу шеи, нисколько не обидевшись на отказ и смятение. – Вот увидишь, скоро сама будешь выпрашивать у меня поцелуи, - улыбается так обаятельно, что коленки подкашиваются.
А я верою ему!
Буду!
Сильнее впиваюсь в темно-синюю махровую ткань полотенца, совершенно не доверяя пальцам. Да я сейчас уже готова выпрашивать! Просто глупая трусиха.
Пол будто уходит из-под ног, и я плыву в воздухе, смущенно глядя на мужскую руку, в которой уже лежит моя, слегка подрагивая. Рука у Димы большая, сильная и загорелая. И, несмотря на то, что он держит мои пальцы поразительно деликатно, я чувствую, что в ней таится удивительная сила.
Подняв двумя пальцами мой подбородок, Дима смотрит на меня сверху вниз:
— В голове не укладывается. Ты такая безумно красивая, Алена, – хмурит широкие соболиные брови, как будто в уме сложную формулу по физике решает. - Так неужели ни один мужчина, даже этот сосед, не шептал в твое маленькое милое ушко слова любви?
Застенчиво поднимаю глаза.
Кажется, время игр вышло. Дима хочет ответов.
Глядя снизу вверх, шепчу:
– Нет. Никогда.
Щурится, испытывающее разглядывая мои черты лица. Будто ищет что-то важное. Только все, что он может увидеть на моем лице – это влюбленность.
Мне он нравится. Сильно! До дрожи, до искусанных в кровь губ… Только выразить не могу.
НЕ УМЕЮ!
Не научили.
— Я и в самом деле собираюсь поцеловать тебя, — будто предупреждая осторожно говорит Дима. Темно-зеленые глаза кажутся настолько выразительными на смуглом мужественном лице, что мне даже дышать тяжело.
— Я знаю, — шепчу в ответ. Не понимаю, почему мы шёпотом говорим. Все может от того, что боимся нарушить этот интимный момент? - Только скажи, что мне нужно делать. Я совсем ничего не знаю об этом.
Он не смеется над мной, а с серьезным лицом произносит:
– Закрой глаза, красавица.
Мне не нужно повторять дважды. Послушно прикрываю веки, ощущая, как трепещут ресницы, касаясь кожи щек. Твердые мужские губы слегка прижимаются к моему приоткрытому рту, но затем Дима неожиданно меняет маршрут. Он проходится в нежной ласке по моим прикрытым трепещущим векам, по лбу, щекам, подбородку и даже не оставляет без внимания кончик слегка вздернутого носа.
Потрясение от ласк заставляет буквально задохнуться. Он такой сильный, будто гора неподатливая несокрушимая, а прикосновения… Прикосновения настолько трепетные и нежные, что не верится, что человек с такой силищей может быть настолько нежным. Теплая рука Димы, касается моей едва прикрытой полотенцем груди, заставая врасплох.
Сердце стучит на пределе, как заведенное: ТУК, ТУК-ТУК, ТУК.
Открываю глаза, когда больше не чувствую прикосновений Димы. Волков стоит так близко, что я вижу, как бешено пульсирует сонная артерия на мощной шее. Без слов он наклоняется и берет меня на руки. Без тени сомнения доверчиво кладу голову ему на грудь, где рваными толчками бьется, как оказалось, такое большое и доброе сердце. Утыкаюсь носом в бронзовую кожу, жадно вдыхаю запах чистого мужского тела. Он безумно пьянит, заставляя раз за разом делать глубокие вдохи. Буквально упиваюсь умопомрачительным ароматом.
– Ты что, нюхаешь меня? – нарушает тишину Дима, в его голосе отчетливо слышатся удивление и еле сдерживаемый смех.
– Угу, - отвечаю довольно, почти мурлычу, как кошка. Нисколько не смущаюсь.
Мне нравится, как пахнет мой мужчина.
Разве это плохо?
– Аленка, смешная ты у меня.
от 18. 10 . 2022
Как только оказываюсь в постели, сверху опускается легкое тонкое одеяло. Оно приятно хрустит и пахнет свежестью. Непроизвольно зеваю, прикрывая рот ладонью. И все-таки он прав - устала. Через приоткрытое окно, видно фонарь, теплый тусклый свет которого мягко рассеивается, от чего на пол спальни падают затейливые тени. В стеклах окна отражается медная луна, но все это уходит на задний план, когда я отчетливо слышу в темноте, как шуршит ткань джинс, а затем раздается звук молнии. Матрас под тяжестью Димы проминается. Кажется, что все мои инстинкты обостряются.
Всем своим существом жду, когда ОН коснется меня.
Должно быть, жалеет.
Понимает, что для беременной весь этот день – еще то испытание.
Волков меняет положение, поворачиваясь на бок. Тяжелая
