что отец может организовать что-то подобное. От тёти Шонель или Лонесии… Разве что леди Гортензия могла бы, но мне казалось, что она ещё до обеда отбыла к себе домой.
Впрочем все эти мысли проскочили достаточно быстро — путь до обеденной залы был не так уж долог. Коротко выдохнув, я расправила складки на юбке и рассеянно кивнула слуге, услужливо приоткрывшему дверь. И шумно выдохнула, в растерянности глядя на Корнелию, которая держалась за локоть мужа.
Чуть позади них стоял довольный моей реакцией Лерион, не очень довольная тётя Шонель и особенно величественная на её фоне леди Гортензия.
Моя растерянность длилась пару секунд — непозволительно долго для принцессы. И вспомнив об этом, я исполнила грациозный, отточеный практически до совершенства придворный поклон. А выпрямившись, улыбнулась сестре с натренированной за те же годы вежливой улыбкой.
— Астерия?
Я даже не вздрогнула — привыкла уже за столько лет. А Корнелия явно растерялась, и в отличие от меня, она лицо не удержала. Или, может, и не старалась удержать? Всё же, мы в кругу семьи, и правила в этом случае не столь строги.
Чуть подумав, я склонила голову, обозначая согласный кивок, и улыбнулась чуть теплее, вызвав у старшей сестры вздох облегчения.
— Я уже думала, что ты за эти годы меня забыла.
Отпустив руку мужа, она в два шага оказалась рядом и, забыв про приличия, крепко меня обняла. Моя улыбка дрогнула — в последний раз так же крепко меня обнимала разве что Симона… Руки, не слушаясь меня, осторожно легли на спину сестры, приобнимая её в ответ.
— Ты так выросла, — отстранившись, Корнелия заглянула мне в глаза. — Мы теперь одного роста.
— Я всё ещё немного ниже, — я качнула головой, и сестра рассмеялась.
Дверь позади распахнулась, впуская аромат свежей травы.
— О, вы начали без меня!
Я резко обернулась, не веря своим ушам. Но позади в самом деле стоял и широко улыбался Терион, в дорожном, насквозь пропылённом костюме.
— Сын, — отец сурово посмотрел на него. — Неужто в своей академии ты совершенно забыл про все правила приличия?
Хотя смотрел король сурово, в голосе слышалась тщательно скрываемая радость. Мне даже почти не обидно — к тому, что радость отца направлена на кого угодно кроме меня, я привыкла, — но не отметить факт не могла.
Остановившись, Терион показательно отряхнулся и преувеличенно медленно исполнил положенный придворный поклон.
— Доброго вечера, сестры, отец, тётя, леди мать. Я безгранично рад видеть всех вас в добром здравии в этот прекрасный день, — всё это было произнесено ровным, спокойным тоном, но под конец Терион выпрямился с улыбкой. — А теперь, отец, если вы не против, дозволено ли мне будет хотя бы на один вечер немного отдохнуть от этих церемоний и насладиться вечером в кругу семьи.
— Дозволено, — король пригладил отросшую бороду, пряча довольную улыбку.
— Благодарю, — так же степенно кивнул брат.
Тут же, как по волшебству, сбросил маску чопорного аристократа и крепко обнял меня. Даже крепче чем Корнелия.
В честь грядущего праздника даже ужин был особенным. И, несмотря на то, что охота будет только завтра, он изобиловал мясом во всех его ипостасях. И наполнял комнату умопомрачительным запахом, от которого моментально разыгрался аппетит.
— Астерия, скажите, в вашем роду случайно не было оборотней?
Мейсон произнёс это с улыбкой, когда я наслаждалась поистине божественным вкусом запечённой с грибами индейки. Я громко сглотнула вставший комом в горле кусок и почти с испугом глядя на мужа сестры. Корнелия, к слову, тоже не выглядела довольной подобным вопросом. Атмосфера в столовой разом стала неловкой, а все взгляды устремились на принца оборотней, ввергая в ступор уже его.
Отец был недоволен, тётя чопорно поджала губы, Лона смотрела с ехидством, но — на меня, А Терион, так же как и его мать, смотрели на оборотня с немым вопросом, словно ожидая какого-то продолжения.
— Ваш вопрос звучит странно, — осторожно призналась я, промакивая губы салфеткой.
Просто поняла, что никто из семьи не собирается вмешиваться в этот разговор, касающийся в первую очередь меня, а пауза грозила затянуться. К тому же, хотя я и могла проигнорировать вопрос, но любопытство взяло верх — вопрос ведь действительно был неожиданным.
— Я просто хотел сказать, что вашему аппетиту позавидуют даже волки, — невозмутимо пояснил Мейсон и смущённо улыбнулся Корнелии. — Дорогая, ты ведь знаешь, что для нас это комплимент.
— Знаю, — сестра выдохнула, посмотрев на мужа с нескрываемой нежностью.
Не удивлюсь, если в этот момент она ещё и руку его сжала, в качестве жеста поддержки.
— Ни для кого не секрет, что мать Астерии была родом из вашей страны, — помедлив, произнёс отец.
Я заметила его короткий взгляд на леди Гортензию, но та даже бровью не повела. А вот тётя Шонель мимолётно поморщилась. Будто её этот факт задевал сильнее, чем бывшую королеву.
Мейсон удивлённо посмотрел на короля, но промолчал, вняв немой просьбе Корнелии. И за это, пожалуй, я была благодарна. Очевидно, что тема была неприятна старшему поколению, а разозлённый или же раздосадованный король… Совершенно не способствует ни уюту трапезы, ни веселью на приёме.
Хотя, честно признать, я и сама не отказалась бы понять, отчего эта тема настолько запретна. Пожалуй, о том, что моя мать могла обратиться волком, я слышала лишь единожды и то, от Териона… Или там было не так?
Я задумчиво посмотрела на отца, но лицо его было совершенно непроницаемо. Хотя чувствовалось, что недавняя доброжелательность его покинула.
Леди Гортензия, словно настоящая, а не бывшая, королева, подала знак к смене блюд, позволяя замять неудобную тему и избежать неловких пауз. И совершенно ненавязчиво начала расспрашивать Териона об учёбе.
Я могла лишь позавидовать подобной непринужденности. И пообещать себе, что и так я тоже непременно научусь! Тем более, что всё равно в скором времени учёбы у меня должно прибавиться… А если отец не нанял для Астер учителя риторики, то я попрошу сама — пару уроков непосредственно у леди Гортензии.
— Корнелия, дорогая, — голос Лоны прозвучал неожиданно и буквально источал патоку. — А когда же вы порадуете нас племянниками?
Вопрос был задан совершенно не в тему, но прозвучал достаточно громко, чтобы его услышали и отец с тётей Шонель. И несмотря на то, что он был совершенно бестактным на мой взгляд — верх невоспитанности влезать в разговор вот так! — но при этом как будто бы не нарушал никаких правил приличия. Тётя поджала губы, с упрёком глядя
