Читаем без скачивания Малой кровью, могучим ударом! - Олег Герантиди

– Перелом, как пить дать... Не умереть бы от шока...

Осторожно левой рукой потрогал лицо.

– Так и есть: морда всмятку...

Пашка все вспомнил и снова пережил минуты боя, свое поражение, падение в разбитой машине.

Не страх, нет! Протест против смерти. Как это, умирать в двадцать с небольшим? А когда любить? А когда дышать? А когда учиться, учиться любить, учиться жить? Врешь, старая! Он бился до последней секунды, пытаясь разбить фонарь, а когда это не получилось, уперся руками в приборную доску, и в последнее мгновение крик-мысль прожгла пространство и дотянулась до адресата:

– Господи! Помоги!

От неминуемой смерти его спасло сочетание нескольких факторов. Привязные ремни по курсантской привычке были плотно затянуты. Вообще-то, летчики-истребители сильно их не тянут, чтобы в воздухе они не мешали крутиться в пилотском «ковше», наблюдать обстановку вокруг. Павел же, наоборот, притягивался всегда плотно, чтобы не «взлетать» при отрицательных перегрузках. Да еще от беспорядочного падения отвалился хвост со значительной частью фюзеляжа, перерубленного пушечной очередью. Это облегчило обреченный самолет и спасло пилота.

Сейчас самолет торчал из земли, уйдя в нее по самый фонарь, с большим наклоном «на спину», а Пашка висел на ремнях, и на уровне его глаз из разбитого наконец-то фонаря торчал кусок дерна – беленькие корешки травы и пепельно-серые комья земли.

– Вот ты какая, немецкая земля... – горько усмехнулся Осадчий и поймал себя на мысли, что, если чувство юмора не пропало, значит, все не так плохо. Да и осталось-то всего ничего – выбраться из самолета. Делов-то!

Бавария

– Вот и ладненько, – Паулюс довольно потер руки, прочитав сводку из донесения, пришедшую из-под Бреслау. – Русские заняли оборону и продемонстрировали ее серьезность, отразив контратаки двух немецких пехотных дивизий. Не зря мы начали переброску сил на южный фланг, под Прагу, Пльзень и Нюрнберг. Там, варвары, вас ждёт очень неприятный сюрприз.

В течение недели, несмотря на окрики вышестоящих штабов, лучший оператор Рейха вместе со своими помощниками планировал операцию, которая, по его мнению, наконец-то сможет привнести новый фактор, а может, чем чёрт не шутит, и переломить в пользу Германии так неблагоприятно развивающиеся военные действия.

А ведь это не так-то просто – при разваливающемся фронте, при враз исчезнувших войсках, при минимуме сил и средств, при отсутствии горючего, при отсутствии топографических карт, наконец, выявить слабое место противника, предвосхитить его планы и, собрав новые силы, разгромить вражеские армии.

Вспомнив гневную тираду Гитлера, Паулюс учел и ширину стрелок на карте, а также все войска, которые он сможет привлечь, вплоть до роты, до танка, до самолета, до автомашины. Каждый пригорок, каждый ручей, каждый мостик должны были, по его мысли, содействовать Вермахту. До тонны бензина, до центнера сена, до коробки патронов – все просчитано, не говоря уже о графике движения военных эшелонов по железным дорогам, о радио– и прочей маскировке. Подали в Министерство пропаганды план дезинформации. Перебросили и запустили в Хемнице танкоремонтные мастерские, организовали их снабжение и работу по досборке танков, прибывающих с заводов. Конечно, потеря чешских заводов больно ударила по пополнению танковых дивизий новой техникой, но не смертельно.

Паулюс про себя удовлетворенно хмыкнул: «А что, толк из этого архитектора, Шпеера, может, и выйдет, с его-то энергией... молодец! Мало кто так жестко и, главное, умно в нынешнем Рейхе умеет вести дела».

Вернувшись домой, поужинав, Паулюс достал из коричневого портфеля план операции, еще раз просмотрел его, пытаясь найти слабые места. Они были. Информация о противнике была недостаточной. Советы – это не французы с англичанами, они не позволяют разведчикам летать над своими боевыми порядками. Десятки скоростных истребителей охотились за каждым FW-189, за каждым HS-126, и очень скоро не осталось умеющих и, главное, желающих летать на разведку. Но ничего с этим не поделать, будем воевать тем оружием, какое есть, тем более что завтра все равно идти на доклад к Гитлеру. А он, желая показать, что давно уже не ефрейтор Первой Мировой, будет цепляться к каждой мелочи. Попотеть придется. А уж если он начнет вместе со своим Провидением кроить сроки и силы, то не брякнуться бы в обморок, как в свое время учудил Гудериан. Название операции пусть сам придумывает, вот только бы сроки не ужимал да войска не отбирал.

Но Паулюс зря переживал. Гитлера не заинтересовал удар по южной группировке русских. Буркнув что-то типа: «Вы там сами разберитесь и разбейте зарвавшихся наглецов, а я буду думать, как на восточных границах Рейха разгромить противника», – он не глядя подписал план операции.

А уж после заветной подписи план сразу приобрел силу закона, и Паулюс почувствовал, как, повинуясь его приказам, Германия словно получила второе дыхание, новую надежду. Войска начали накапливаться в отведенных им районах, пришли в движение пусть не огромные, но все же значительные массы войск, сосредотачиваясь в оперативной глубине.

Русские, уже до предела растянувшие свои коммуникации, выдохлись. Их удар вдоль Альп из-под Линца и Ческе-Будеевице на Нюрнберг, поначалу столь мощный, потерял первоначальную силу, рассеялся. А мы их попридержим под Нюрнбергом и нанесем ответный удар, во фланг, от Пльзеня. А свой правый фланг прикроем собранной по всей Европе противотанковой артиллерией и повыбьем его танки. А далее два варианта, точнее два этапа этой операции – котел под Нюрнбергом и удар по коммуникациям на Вену.

Паулюс не стал озвучивать на совещании у Гитлера задумку о котле под Нюрнбергом. Какой символ! Разгром врага у ворот партийной столицы Германии! Но рано.

Да и сама операция красива! Первоначальный прорыв не проблема, противник еще не сосредоточил необходимые для организации обороны силы. Далее правофланговые подразделения занимают жесткую оборону. Организация Тодта и сотни единиц землеройной техники в считанные часы должны возвести десятки километров укреплений. Для этого уже приготовлены и необходимые лесоматериалы, и бетонные блоки и перекрытия. Затем срочно ремонтируются дороги, делая возможной переброску войск как дальше, вперед, так и на участки, находящиеся под угрозой прорыва. Левый фланг прикрыт рекой Влтавой, там хватит небольшого охранения в местах возможных переправ, да и горный рельеф не позволит перебросить сюда значительные силы. Левофланговые войска, проходя по этому коридору, как бы обтекают сзади удлиняющуюся линию обороны, наносят ряд ударов, поворачивают фронт на запад и выходят к Дунаю, на линию Линц – Пассау. Далее – пехотными дивизиями ликвидируются окруженные войска, а подвижные соединения поворачивают на восток и уничтожают тылы русских. Как на севере Франции.

Главное, чтобы созданная линия обороны выдержала атаки русских танков и повыбила их, а тылы Красной Армии не успели спрятаться за спину боевых частей. Тогда и линейные войска русских долго не протянут. Вот и посмотрим, что вы тогда будете делать, «камраде» Жуков.

Он ведь верно просчитал Жукова. Тот отстал на день от пессимистических прогнозов и опередил на три дня оптимистические, когда его первые танки вышли к Нюрнбергскому каналу и напоролись на дружный огонь противотанковых батарей. Легкие «Микки-Маусы» стали рыскать, выискивая прорехи в обороне, но их всюду ждали. Двумя днями позже подошли тяжелые KB, но, уперлись во взорванные мосты и грамотно расположенную линию ПТО и отошли. Еще несколько дней спустя, когда к русским подошли части усиления, они попытались прорвать оборону, используя свою новую тактику – удар бронированными штурмовиками и реактивными снарядами по широкому фронту. Под этим прикрытием в одном, по разумению Паулюса, неудобном, а значит, – плохо обороняемом, месте началась массированная атака танков и пехоты.

Этого части Вермахта не выдержали, отошли на вторую линию обороны, и в тот же час тщательно подготовленная Паулюсом операция началась.

– Жуков у аппарата.

– Здравствуйте, товарищ Жуков.

– Здравствуйте, товарищ Сталин.

– Товарищ Жуков, вы помните последнее совещание в Ставке?

– Да, товарищ Сталин.

– К вам сейчас вылетает товарищ Василевский. Похоже, наши немецкие друзья нас не так поняли. Они очень серьезно восприняли нашу дезинформацию по Польше. Они полным ходом гонят войска к вашему фронту и, по всей видимости, готовят сильный удар вам во фланг. Как бы не поймали они вас на противоходе.

– Меня об этом уже Шапошников предупреждал.

– Какое ваше мнение?

– Чем больше их Гитлер сюда перебросит, тем больше мы их здесь похороним.

– Товарищ Жуков, Василевский едет с предложениями Генштаба. Вы, пожалуйста, прислушайтесь к его мнению...