Читаем без скачивания Игра с джокером (Богомол - 3) - Алексей Биргер

- Давай сначала ты, - предлагаю.

- Хорошо, - говорит. - Банда похитителей, в которую входили Сизовы, захватила двух очень близких мне людей. Один из них - ребенок, мальчишка всего лишь двенадцати лет. Их будут держать в заложниках, чтобы торговаться. Но торговаться никто не намерен. Охота за бандой вывела на след более крупного дела - я ещё точно не знаю, какого, хотя представляю в общих чертах - и попытка освободить заложников может повредить этому более важному расследованию. Поэтому если я - или мы с тобой, коли надумаешь присоединиться - их не освободим, то их никто не освободит.

- Неужели полковник даст им пропасть? - возражаю я. - Не верю!

- У полковника руки связаны. Он, конечно, может определить, где их прячут, и пойти на штурм, но их почти наверняка успеют убить. А вести детальную разработку полковнику не позволят, чтобы не спугнуть более крупную дичь. Если хочешь, можешь позвонить полковнику и спросить, так ли это. Но лучше не звонить. Если что, он не должен знать, что мы решили действовать. Не должен, понимаешь? Поэтому одним звонком мы можем его подставить, - и, помолчав, добавила. - Если бы полковник был уверен, что вытащит заложников своими методами, он бы не согласился на мое вмешательство в это дело.

Все это следовало обдумать и осмыслить. Поэтому я посидел, повертел в голове то, что от неё услышал, и говорю.

- Только представься сначала. Ведь я даже имени твоего не знаю.

- Как хочешь, так и называй. А вообще-то, меня зовут Людой.

- Что ж, Людушка-голубушка, слушай мой рассказ.

И рассказываю ей обо всем. Как я закончил, она с уважением стала на меня поглядывать.

- Здорово, дед! Значит, у тебя тоже личные претензии к ним имеются. Это хорошо. Сработаемся, и за рукав меня держать не будешь. Но начнем с главного. Заложников прячут либо в "профсоюзе", либо в доме директора Букина.

- Почему ты так думаешь? - спрашиваю.

- Паспорт.

Я понял, что она имеет в виду, но на всякий случай прошу:

- Объяснись.

- Букин отдал тебе паспорт - практически сразу после того, как у него должен был состояться крутой разговор с Шиповым. Из-за паспорта к нему могла нагрянуть милиция. Ведь про то, что твой друг Васильич отдавал паспорт Букину, могли знать и юрист завода, и кадровичка, и мало ли кто еще. Они бы, конечно, по просьбе Букина держали язык за зубами - но ведь могли и проговориться... И даже если б никто не проговорился, милиция все равно могла подъехать, чтобы расспросить Букина, какие у него были отношения с Васильичем и на какую работу он хотел Васильича взять. А раз он отдал паспорт тебе, а ты передал паспорт в милицию - значит милиция Букиным больше интересоваться не будет. Так?

- Так, - говорю я. - И что из этого следует?

- А то, - отвечает, - что возникает вопрос: с чего это Букину срочно понадобилось избавляться от вещи, из-за которой к нему может нагрянуть милиция? Выходит, ему есть, что скрывать в своем доме.

- В своем доме или в "профсоюзе"? - уточняю.

- В своем доме, конечно! Ведь именно там он отдал тебе паспорт!

Я головой качаю.

- Нет. Тут ты не совсем права. Что заложников должны были спрятать в самом неожиданном месте - это факт. Что неожиданней места, чем один из этих двух особняков в самом центре города, не найдешь - это тоже факт. Что Букин отдавал паспорт, чтобы милиция вдруг не вздумала к нему вязаться - это третий факт, против которого не поспоришь. Но смотри, со мной Букин заключал договор в особняке "профсоюза". Все необходимые документы он держал в сейфе этого особняка. Полковник не сомневался, что и паспорт Васильича должен быть там же, со всеми документами. И вдруг Букин забирает паспорт из этого сейфа и переносит к себе домой, чтобы там мне отдать. Как тебе это нравится? - она молчит. И я продолжаю. - И ведь вот что получается. Спроси у меня в милиции ещё вчера, где Букин со мной договор подписывал и где его главные документы находились, я бы ответил "в профсоюзе". И милиция потопала бы туда. А теперь милиция знает, что паспорт мне Букин отдал у себя дома. Значит, если к нему дополнительные вопросы возникнут, они к нему домой потопают, а не в "профсоюз". Выходит, Букину спокойней и выгодней, чтобы милиция его дома навещала, а не в его кабинете, который он в здании "профсоюза" занимает. Почему? Да потому что в его доме никаких заложников нет, и там он милицию завсегда принять может! И ещё одно не забывай. Охрана "профсоюза" намного внушительней, чем охрана директорского личного особняка. Они никого не впустят, даже милицию, если у милиции не будет весомого довода. На какой довод милиция могла бы у прокурора бумагу получить, чтобы войти внутрь здания? Правильно, на подозрение, что паспорт Васильича спрятан в директорском сейфе. Теперь этот предлог у милиции отняли и, если она все-таки сунется, бандюги будут наверняка знать, что она идет освобождать заложников - и настоящий бой дадут. Бой, в который только бригада полковника может себе позволить втянуться. Если же, как ты говоришь, полковник из игры выключен, то и некому заложников отбивать! В отличие от директорского дома, где охрана против милиции не сдюжит, а если там лишнюю охрану поставить, так это сразу в глаза бросится и вызовет вопросы с подозрениями. Разве не так?

Она хмурится, недовольно этак.

- Ой, дед, переусложняешь ты. Наворотил... Мало ли почему Букин тебя в дом пригласил, а не в профсоюз. Слишком много из этой малости выводишь.

- Я вывожу то, что есть, - возражаю я. - Может, я тебе излишне мои доводы разжевывал, с занудливостью стариковской, а когда много нудишь, то самый хороший довод неосновательным покажется, из одного протеста, но это моих выводов не отменяет. В "профсоюзе" они заложников прячут, верно тебе говорю.

- Ой, дед! - вздыхает она. - Ты хоть понимаешь, что если мы ошибемся, в какой дом сунуться, то второго шанса у нас не будет? Они успеют заложников убить.

- Понимаю я это, и не хуже твоего, - говорю. - И ты бы ко мне прислушалась.

Но, вижу, ей все мои соображения так и кажутся не очень основательными. По ней, правильней, проще и логичней, чтобы заложники в директорском доме находились.

- И потом, - говорю, - Букин, гнида скользкая, в жизни не допустит, чтобы его личный дом связывали с делом "мокрее" некуда. Ведь на "вышак" такое дело тянет...

- Сейчас, слыхал небось, "вышаков" не дают, - поправляет она. Мораторий этот на смертную казнь... Впрочем, по большому счету ты прав. Под такое дело всегда можно пулю получить, или от спецназа, или от своих, чтобы на следствии не стал болтать лишнего.

- Вот-вот, - киваю. - И я к тому это говорю, что если б заложники были в директорском доме, то не имело бы никакого смысла Шипова убирать.

Я что имел в виду: ведь если Шипов шантажировал директора и заставил принять участие в перепрятывании заложников, то Шипов - единственное звено, которое может связать директора с этим делом и дать на следствии показания против него. Нет Шипова - директор ни при чем, никто никогда не докажет, что он вообще о существовании заложников знал. Но если заложники в его собственном доме спрятаны, то Букин получается замаранным настолько, что убийство Шипова поможет ему как мертвому припарки.

Ну, она это сразу ухватила, поэтому на словах мне объяснять не пришлось. Опять немного подумала и говорит.

- Если только случайного совпадения здесь нет. Ведь Шипов и впрямь мог разбиться.

- Как же, случайно он разбился! - не удержался я, чтобы не подъязвить. - Милиция говорит, он, мол, пьян был в стельку, а я ведь видел его буквально за час до смерти - и трезв он был как стеклышко. Даже если у него бутыль водки была в машине припрятана и он начал надираться, едва меня домой доставил, не отъезжая от моего подъезда - все равно не складывается. А ведь ему ещё надо было на то место на шоссе попасть, на котором он погиб. Это почти полчаса, считай, от моего дома. Ну, то есть, от дома Васильича...

- Тоже верно, - говорит. - Но тут... Вот какой момент мы упустили. Получается, что, тебя доставив, он срочно выехал в Самару. Интересно, зачем?

- Может, он и не выезжал, - говорю. - Может, его в бессознательном состоянии на место "аварии" доставили.

Она опять курит, одну за одной. Ну, понятно, от этих слабеньких "дамских пахитосок", как в моем детстве подобное слабенькое курево называли, насыщения мало, усаживаешь их только чтоб вид иметь да нервишки слегка приструнивать.

- И все равно вопросов много остается, - говорит. - А главное в другом. Это ж законченные "отморозки" получаются, раз они заложников в центре города спрятали, окружили охраной и готовы свою и чужую кровь до последней капли пролить. Ну, прямо, как дикие звери, к стенке припертые...

- Видно, и впрямь приперты, - говорю.

- Да, но чем? - возражает она. - Если б они только полковника с его бригадой боялись, то скорей спрятали ли бы заложников в каком-нибудь глухом селе, где полторы жилых избы осталось. Что-то тут не то... Ладно! - и плечи расправила. - Придется показать им, что на любого отморозка мороз покруче сыщется, а с остальным задним числом разберемся. Ехать надо туда!