Лойал кивнул:
— Когда ее высадили, Стеддинг Тсофу еще не был заново найден, иначе огир, помогавшим возводить ал'-кайр'раиеналлен, незачем была бы рощица в напоминание о стеддинге. Когда я проходил через Кайриэн в прошлый раз, тут повсюду стоял лес, и принадлежал он королю.
— Видно, Бартанес оттяпал его себе какой-то интригой. – Ранд окинул комнату нервным взглядом. Все продолжали беседовать, но не один человек и не два посматривали на него и огир. Ингтара Ранд не заметил. Верин обступила тесная кучка женщин. – Жаль, не можем мы оставаться вместе.
— Верин сказала "нет", Ранд. Она говорит, тогда все начнут что-то подозревать, рассердятся, считая, будто мы чураемся их. Мы обязаны заглушить все подозрения, пока Мэт и Хурин чего-нибудь не найдут.
— Что она говорила, я слышал не хуже тебя, Лойал. Но я по-прежнему считаю: если Бартанес – Приспешник Тьмы, тогда он понимает, зачем мы здесь. Разбрестись поодиночке – все равно что попросить стукнуть по голове.
— Верин говорит, он ничего не станет предпринимать, пока не придумает, как ему нас использовать. Ранд, делай что она нам сказала. Айз Седай знают, что делают.
Лойал отошел к толпе, и не успел ступить и десяти шагов, как его взяли в плотное кольцо лорды и леди.
Остальные устремились к Ранду, оставшемуся теперь в одиночестве, но он развернулся в другую сторону и торопливо зашагал прочь. Айз Седай-то, может, и знают, что они делают, но мне бы хотелось, чтобы я тоже знал. Мне это не нравится. Свет, как мне хочется знать, говорила ли она правду. Айз Седай не лгут никогда, но правда, которую ты слышишь, может оказаться совсем не той правдой, о какой ты думаешь.
Чтобы с ним не заговаривали гости, юноша продолжал идти. Он миновал анфиладу комнат, во всех – полно лордов и леди, во всех давали представления: Ранд видел трех менестрелей в разноцветных плащах, еще больше жонглеров и акробатов, музыкантов, играющих на флейтах, биттернах, цимбалах, лютнях, плюс к этому на скрипках пяти размеров, на шести видах труб. прямых, изогнутых, скрученных спиралью, на десятке всевозможных барабанов – от литавров до тамбуринов. Кое на ком из игравших на рожках и трубах Ранд задержал взгляд – у кого они были скручены, – но все инструменты были обыкновенными, медными.
Дурень, не стали бы они вытаскивать Рог Валир сюда. подумал он про себя. Если только Бартанесу не вздумалось подать мертвых героев как часть представления для гостей на своем приеме, Здесь был даже бард, в отделанных серебром тайренских сапогах и желтой куртке. Он расхаживал по комнатам, пощипывая струны арфы, изредка останавливался и декламировал какие-то строфы Высоким Слогом. Он пренебрежительно глядел на менестрелей и не особо задерживался в комнатах, где они выступали, но между ними и бардом Ранд не заметил большой разницы, если не считать одежды.
Неожиданно сбоку от Ранда зашагал Бартанес. Мигом ливрейный лакей, поклонившись, протянул ему серебряный поднос. Бартанес взял бокал дутого стекла. Пятясь и по-прежнему согнувшись в поклоне, слуга держал поднос перед Рандом и отошел в сторону, затем растворившись в толпе, только когда юноша отрицательно покачал головой.
— Вы кажетесь взволнованным, – заметил Бартанес, потягивая вино.
— Люблю пройтись. – Ранд знать не знал, как следовать наказу Верин, и, припомнив, что она сказала о его визите к Амерлин, он зашагал так, будто выполнял упражнение "Кот Пересекает Двор Замка". Более высокомерно-вызывающей походки он не знал. Губы Бартанеса сжались, и у Ранда мелькнула мысль, не нашел ли лорд такое поведение чрезмерно надменным, но, кроме совета Верин, руководствоваться юноше было нечем, и он продолжал держать себя по-прежнему. Чтобы немного сгладить остроту ситуации. Ранд любезно сказал:
— Хороший вечер. У вас много друзей, и я никогда не видел столько выступающих сразу.
— Друзей много, – согласился Бартанес. – Можете сказать Галдриану, сколько их и кто они. Некоторые имена его бы удивили.
— Я никогда не встречался с королем, лорд Бартанес, и навряд ли когда встречусь.
— Разумеется. Вам просто случилось оказаться в той крохотной деревушке. И вы не проверяли, насколько продвигаются работы по откапыванию той статуи. Что само по себе предприятие великое.
— Да. – Ранд вновь подумал о Верин, жалея, что она не дала ему совета, как разговаривать с человеком. который предполагает, будто собеседник лжет. Не подумав, он брякнул: – Опасно связываться с тем, что дошло из Эпохи Легенд, если не понимаешь того, что делаешь.
Бартанес вперился в вино, размышляя с таким видом, словно Ранд только что произнес нечто глубокомысленное.
— Вы говорите, что в этом не поддерживаете Галдриана? – наконец спросил Бартанес.
— Я же сказал вам: я никогда не встречался с королем.
— Да, разумеется. Я и не знал, что андорцы столь хорошо играют в Великую Игру. В Кайриэне мы видели немногих.
Ранд глубоко вздохнул, сдерживая себя, чтобы сердито не заявить тому, что он вовсе не играет в эту их Игру.
— На реке много барж с зерном из Андора.
— Купцы и торговцы. Кто таких замечает? Легче заметить жучков на листьях. – В голосе Бартанеса звучало равное презрение и к жучкам, и к купцам, но он вновь нахмурился, будто Ранд на что-то намекал. – Немногие путешествуют в обществе Айз Седай. Для Стража вы выглядите слишком юным. Предполагаю, Стражем у Верин Седай является Лорд Ингтар?
— Мы именно те, кем назвались, – промолвил Ранд и сморщился. За исключением меня.
Бартанес изучал лицо Ранда почти в открытую:
— Молод. Слишком молод для клинка со знаком цапли.
— Мне меньше года, – сказал Ранд невольно и тут же пожалел, что слово – не воробей, вылетит – не поймаешь. Для его слуха эта фраза прозвучала глупо, но Верин сказала: действовать так, как при Престоле Амерлин, и именно такой ответ его заставил заучить Лан. В Пограничных Землях считают днем своего рождения день, когда мужчине вручают меч.
— Вот как! Андорец, да вдобавок обученный в Пограничье. Или Стражем? – Глаза Бартанеса сузились, изучающе ощупывая Ранда. – Насколько я понимаю, у Моргейз всего один сын. По имени Гавин. как я слышал. Вы, должно быть, почти одних лет с ним.
— Я встречался с ним, – осторожно сказал Ранд.
— Эти глаза. Эти волосы. Я слышал, что по цвету волос и глаз андорская королевская ветвь почти что Айил.
Ранд споткнулся на ровном мраморном полу.
— Я – не Айил, Лорд Бартанес, и я – не из королевской ветви.
— Как скажете. Над многим вы заставили меня задуматься. В следующий раз, наверное, мы сумеем найти общую тему
