знает. А мы же знаем, что если ты «в борьбу не вступил с подлецом, палачом, значит в жизни ты был ни при чем, не при чем.» Вот и КОМКОНовцы — вроде хорошие, душевные ребята, с четкой жизненной позицией, моральным компасом и набором крутых инструментов, но как будто и не живут с нами на этой планете. Так, наблюдатели. Однако в этот раз КОМКОН в лице Марии-сан все же решил вмешаться. Чтобы предотвратить катастрофу и бойню на одном отдельно взятом научном объекте. Дескать и людей там чуть ли не пятнадцать тысяч одновременно работает, а то и больше и большинство из них ни сном ни духом о происходящих экспериментах и пытках, да что там, большинство даже про 731 отряд не знают и про художества Масадзи Китано на оккупированных территориях. Люди вообще обладают удивительным свойством быстро забывать неудобные и постыдные факты. Нанкинская резня, скажем, среднего японца вообще не интересует. В его голове этого файла попросту нет. Ну, скажет он, была война, всем было плохо. В конце концов и Японский флот выхватил на море от союзников, его только Ямамото спас, но спас-то практически жалкие остатки. А Квантунская армия, которую почти под корень извели советские войска и спецотряды суперов из Сибири? Тоже жертвы, тоже всех жалко. Вот так все просто у среднего японца в голове. Нельзя убивать этих людей за их невежество — так говорит Мария-сан. Сперва я даже немного напрягся — подумал, что придется и Марию-сан в черный список заносить, а потом вычеркивать, но как выяснилось все «противодействие» КОМКОНа нашей операции заключалось в том, что она — оказала содействие.
Как говорится — не можешь остановить — возглавь. Очень, кстати, мудрая тактика. Остановить меня в решении идти и переворачивать этот муравейник с ног на голову — изначально дурная затея. Но вот помочь…. Мария-сан предоставила данные по объекту, показала уязвимые места и маршруты, практически распланировала всю операцию с учетом наличествующих сил и даже предоставила необходимое оборудование. И если бы не моя природная подозрительность плюс предвзятое отношение Саши — мы бы и менять в плане ничего не стали, так он был хорош. Однако непонятная позиция Марии и ее организации, вкупе с аргументацией Саши в стиле «эта редиска сдаст нас при первом же скоке» — привели к тому, что мы разработали план сами. Конечно, используя предоставленные Марией сведения и оборудование.
Я взглянул на свое воинство, стоящее на лесной поляне. Солнце еще не встало и было довольно прохладно, изо рта у Чепу вырывались легкие облачка пара. Джин как будто и не дышала, видимо маскировала свое дыхание, а у Юки… Юки никогда не дышала паром. Даже в самые морозные дни. И как в школе этого не замечали?
— Мы на месте. — говорю я: — отсюда по прямой три километра до объекта. Проверим связь. — поднимаю руку. На запястье у меня серебристая лента, это та самая технологическая помощь от КОМКОН. Сперва я недооценил эту вот ленточку, даже немного разочаровался в «помощи», но потом понял что штуковина чрезвычайно полезная и многофункциональная. Надо будет попросить Марию-сан оставить парочку таких после операции. Пригодятся.
— Проверка связи. — не говорю, а посылаю мысленный сигнал я и Чепу немного вздрагивает, он еще привыкает к мыслесвязи. Джин поднимает большой палец вверх и улыбается, она-то освоилась моментально. Юки рассеяно кивает, дескать слышу и задумчиво изучает свою руку — так, словно примеряет новую перчатку, сжимая и разжимая пальцы, растягивая кожу на сгибах и проверяя как она сидит на руке. Я восстановил ей руку, как только все прочие дела были решены, отрезал часть культи и подал кровушки, формируя конечность.
— Знаешь… странно себя чувствую. — звучит ее голос у меня в голове, но губы у Юки не шевелятся. Она тоже хороша в мыслесвязи: — как будто я долго спала. И вот сейчас проснулась. И рука на месте и вы все. Или это я сейчас сплю и вот, проснусь, а я все еще в Бартаме и идет праздник Цветения Сакуры и по небу летят эти багровые лепестки, а дети подносят сладости к вашим памятникам. Странно все.
— Пожалуйста, сосредоточься. — прошу ее я: — если ты себя плохо чувствуешь, ты можешь остаться, я и вправду могу все вместе с Джин сделать, ты же видела план. Ты и Чепу нам только для страховки, на случай непредвиденных обстоятельств. — про себя делаю заметку обязательно поговорить с Юки после операции о том, где она была, почему у нее руки не было и почему культя на руке была не просто давно зажившей, но уже сформировавшей мозоль на конце — как после длительного использования протеза. Для таких изменений нужен год. Или два. Минимум. А я ее не видел — буквально два дня. Или меньше. И характер у нее поменялся, видно невооруженным взглядом, она даже ходит по другому — расправив плечи, уверенно, ставит ногу так, словно бы за спиной сотни часов тренировок. Эта Юки — совсем другая. Но в то же время — та же самая. Как будто пережила какое-то потрясение и очень быстро повзрослела, но потом — справилась с этим. И снова пытается вернуться к нам, но уже в новом качестве.
— Ни в коем случае. — говорит Юки: — я иду с тобой. Любой ублюдок, который осмелился поднять руку на Акиру, или Майко с Читосе — поплатится. И я хочу лично участвовать в этом … мероприятии.
— Хорошо. — киваю я. На удивление ни одного слова про жопу или задницу. Люди меняются, да.
— Надерем им задницы! — восклицает Джин: — у Юки как раз кончилась жвачка!
— Ты не представляешь, как давно… — задумчиво протягивает Юки и ее глаза подергивает легкая поволока, словно она вспоминает о чем-то далеком: — ты не представляешь, как давно она у меня закончилась.
— Вот и ладно. — подвожу итог я: — Чепу, занимаешь позицию на холме, можешь выдвигаться… — тот кивает, несколько раз подпрыгивает на месте и направляется к лес. За ним из нашего автомобиля — течет река его бумажных насекомых. Рядом с ним шагают Стражи — три бумажных фигуры с катанами и выдающимися формами. Провожаю взглядом Стражей. Они идут, покачивая бедрами, в них очевидно выражено желание подростка иметь рядом с собой фигуристых амазонок. Это лишь малая
