сидите в этом кабинете, а не занимаете уютную камеру в каземате Петропавловской крепости или…
— Тише! Бога ради — тише! Я… я скажу!
— Как вам будет угодно. — Я миролюбиво кивнул. — А теперь прекратите ломать комедию и назовите имена тех, под кого вам велели копать.
Соболев в очередной раз вытаращился — видимо, я попал точно цель, и единственной реальной задачей межведомственной комиссии было прижать к ногтю… скажем так, ряд весьма высокопоставленных персон.
— Морозов… оба Морозова, — уточнил Соболев вполголоса. — Гагарин — капитан вашей гардемаринской роты. Его сиятельство князь…
Дальше я уже почти не слушал — все фамилии из списка мне не составило бы труда перечислить и самому. Несколько генералов, полдюжины чиновников из Адмиралтейства и министерства обороны, члены Совета в отставке… всех до одного я когда-то знал лично.
Келлер, не мудрствуя лукаво, решил покопаться в делах ближайших сподвижников Морозова. Такое никак не могло остаться без ответа со стороны его сиятельства, и поэтому младшие чины комиссии не спешили работать.
— Можете не продолжать. — Я махнул рукой. — Лучше постарайтесь сделать так, чтобы мы с товарищами как можно быстрее оказались в расположении Корпуса.
— Господи… Нет, я, конечно же, постараюсь, — простонал Соболев. — Но вы должны понимать…
Что именно я должен понимать, его высокородие так и не сказал. На столе перед ним ожил доисторический телефонный аппарат, и от стен кабинета эхом отразился протяжный и сердитый звон. Соболев тут же сорвал трубку, и я наблюдал, как его лицо понемногу вытягивается — то ли от удивления, то ли…
— Да… Так точно, ваше превосходительство, — проговорил он. — Так точно… Будет сделано… Да, я немедленно передам.
— Что такое? — Я попытался сдержать издевательскую улыбку, но так и не смог. — К нам едет ревизор?
— Нет. Но нашу беседу, полагаю, придется закончить. — Соболев отвел глаза. — Вас ждут на третьем этаже.
— И кто же? — поинтересовался я.
— Понятия не имею, господин прапорщик. Но я бы на вашем месте не медлил.
Глава 10
На часы я, конечно же, не смотрел. Поэтому и не знал толком, сколько именно времени провел в кабинете с Соболевым и горе-следователем Волчарой. Судя по удивленным лицам друзей — куда меньше, чем любой из них. Они тут же вскочили и принялись наперебой засыпать меня вопросами. Отвечать на которые было, к сожалению, некогда.
Так что я буркнул емкое и обтекаемое «вызывают!», многозначительно ткнул пальцем в потолок и со скоростью Камбулатовского «Икса» удрал в сторону лестницы. Взлетел по ступенькам и только на третьем этаже сообразил, что не слишком-то представляю себе, куда идти дальше.
В коридоре, как и этажом ниже, сидели в очереди на дознание хмурые «ждуны», почти все из гардемаринской роты. Иван приветственно помахал мне рукой, но на его лице мелькнуло удивление.
Значит, вызвали меня не сюда. И не в следующий кабинет. А этот вообще закрыт на висячий замок…
Ответ обнаружился сам собой, стоило мне прогуляться чуть дальше — туда, где стены узкого коридора расходились в стороны, образуя небольшое помещение. Что-то вроде маленького холла перед выходом на лестницу, где под окном когда-то — наверное, еще в прошлом веке — поставили потрескавшийся кожаный диван.
На котором восседал тот, кого я, пожалуй, ожидал увидеть чуть ли не в последнюю очередь. Меня вполне мог примчаться спасать почти кто угодно, начиная с дяди и заканчивая лично старшим Морозовым, но почтенный Олин дедушка раньше предпочитал не светиться без надобности. Да и появлялся исключительно в те моменты, когда мои дела были в полном порядке.
Однако сегодня зачем-то решил сделать исключение.
— Доброй ночи, ваше сиятельство. — Я чуть склонил голову. — Могу только догадываться, что именно привело вас сюда в такой час.
— А вы сами как думаете? — усмехнулся Мещерский. — Слухи о ваших приключениях ходят быстро. К сожалению, в том числе и ночью.
Я изрядно сомневался, что кто-то из прислуги, знакомых или даже родственников вздумал бы разбудить старика ночью только лишь для того, чтобы рассказать о моей участи. Однако сам по себе визит кавалерии в виде межведомственной комиссии на окраину Красного села что-то да значил. Подчиненные Соболева и Волчары наверняка работали прицельно, а не просто катались по городу с полицейскими экипажами от нечего делать.
А значит, им доложили. Тайная операция возмездия младшего Морозова перестала быть тайной, и вся нужная информация понемногу добралась и до Мещерского. Может, куда раньше, чем мы с товарищами напялили балаклавы и потащились через подлесок к Цыганскому кварталу. Предупредить об облаве его сиятельство, конечно же, не соизволил, однако теперь зачем-то явился лично.
— Сегодняшнее приключение сложно назвать удачным, — вздохнул я. — Впрочем, об этом вам наверняка уже известно. Я даже осмелюсь предположить, что именно оно и стало причиной вашего появления.
— В каком-то смысле. — Мещерский улыбнулся и указал на свободную половину дивана. — Присаживайтесь, Владимир Федорович. Едва ли наш разговор окажется настолько коротким, чтобы вести его стоя.
Я не стал отказываться. Даже если его сиятельство и темнил, настроен он был, похож, вполне благодушно. И, как ни крути, вполне мог помочь мне с товарищами в очередной раз выйти сухими из воды.
Правда, вряд ли по одной лишь доброте душевной. В то, что дедушка ни с того ни с сего решил поучаствовать в жизни и судьбе ухажера внучки, как-то не верилось. Тем более, что мы с Олей в последний раз виделись чуть ли не месяц назад, да и отношения с какого-то момента… Нет, не то чтобы разладились — просто сами по себе сошли на нет.
В общем, Мещерский явно пожаловал не просто так. Но я определенно не собирался привередничать, хоть в голову и настойчиво лезли мысли о сыре, который бывает бесплатным исключительно в одном-единственном всем известном месте.
— Решили понаблюдать за работой комиссии? — поинтересовался я.
— Нет, скорее меня интересует, как далеко готовы зайти наши друзья, чтобы испортить жизнь Морозову. — Мещерский покачал головой. — И как далеко готов зайти Морозов, чтобы… Это ведь он отправил вас устраивать представление в Красном?
— Понятие не имею, о чем вы. — Я тут же натянул картинно-удивленное лицо. — Если ваше сиятельство намерены продолжать допрос — я лучше вернусь к господам внизу. Они хотя бы забавные.
— Владимир Острогорский, как
