Она прошлепала к ближайшим полкам и так внимательно начала рассматривать фолианты, что не заметила, как Грозный Волк с зеркалом отстал. Чародейка вынимала одну книгу за другой с тех полок, до которых могла дотянуться, оборачивалась к черному столу и аккуратно укладывала тома на полированную поверхность. Книги, стоявшие слишком высоко, подносил Рагх.
— Красную, — распоряжалась Мааб. — Нет, не эту — вон ту, с корешком цвета свежей крови. Да, она. Цвет красного дракона. Теперь три черных на самом верху. Это очень ценные книги, так что смотри не поцарапай их когтями.
Сивак делал то, что велели, рассматривая удивительные переплеты из драконьей шкуры и даже из дубленой человеческой кожи.
— Положи их на стол. А теперь будь хорошей зверюшкой и позови мою сестру сюда.
Драконид зарычал и подошел к Дамону.
— Рагх, я… — Голос Грозного Волка сорвался.
— Можешь забрать меч обратно, — сказал сивак, — после того как поставишь это проклятое зеркало так, чтобы она могла себя видеть.
Драконид, слишком поглощенный необычной обстановкой, лишь мельком взглянул на Дамона. Ему хотелось рассмотреть яйца серебряного дракона, когти и глаза красного дракона.
Послышался звон. Сивак и Мааб оглянулись и увидели, что Грозный Волк лежит на полу среди осколков зеркала. Судорога сотрясала тело, лицо и руки были порезаны стеклом, кожа воспалилась.
— Нет! — взвизгнула старуха. — Моя сестра! Она погибла! Моя дорогая сестра!
Чародейка упала на колени и завыла. Звук ее голоса нарастал, становился пронзительным и дрожащим. Склянки на столах зазвенели. Рагх бросил меч и прикрыл голову лапами. Оглянувшись на входную дверь, он увидел только стену с рядами полок.
Светящийся шар разгорался ярче и изменил цвет с розового на оранжевый, а потом и на красный, заливая комнату багровыми сполохами. Сивак слабел и не мог больше удерживать облик убитого потомка Сабл. Воздух стал горячим и сухим, дышать было все труднее.
— Моя сестра! — вскрикивала Мааб. — Я теперь совершенно одна! Без сестры! Вы уничтожили ее! И вы умрете!
Тонкий слух Рагха различил и другие звуки, а именно — топот ног наверху. Без сомнения, старухины вопли донеслись в башню и на улицы, и ужасающий вой перепугал горожан. Со столов падали и разлетались вдребезги склянки. С потолка начала осыпаться мозаика; ее кусочки подпрыгивали над трясущимся полом.
Дамон что-то простонал.
— Щит! — удалось произнести Грозному Волку. — Покажи ей щит!
Дракониду потребовалась минута, чтобы понять неразборчивый свистящий шепот, и еще одна — чтобы снять гладкий щит.
Плащ старухи слетел с плеч под порывами шквального ветра, дунувшего непонятно откуда, седые, тонкие как паутина волосы встали дыбом, глаза выпучились и покраснели от гнева, полностью потеряв голубизну. Завывания сменились быстрой чередой слов, костлявые пальцы бешено вращались в воздухе, освещенные и искаженные светом кроваво-красного шара, который все увеличивался в размерах.
Сивак пробивался к чародейке сквозь уплотнившийся воздух, оседавший в легких раскаленной лавой.
— Твоя сестра! — кричал Рагх. Рычащий голос каким-то образом долетел до ушей старухи. — Я нашел твою сестру! Смотри сюда!
Воздух тут же стал прозрачнее, шар побледнел и сжался. Чародейка все еще тряслась, вцепившись пальцами в волосы, когда ее глаза, вернувшие цвет голубого льда, приковались к полированной поверхности щита.
— Моя сестра! — выдохнула Мааб с облегчением, с трудом поднялась и, ухватившись за края щита, повертела головой, чтобы разглядеть отражение со всех сторон, потом вытянула шею, прислушиваясь. — Что ты говоришь, Мааб? А, ты все время была здесь, просто я потеряла тебя из виду. Да, зря я разволновалась. Посмотри, что я тут натворила. Придется убирать все эти черепки и осколки. Что? Конечно, мы в первую очередь поможем этому молодому человеку. Давай начнем. — Она подошла к Дамону, который лежал неподвижно, словно мертвый. — По-моему, он не дышит. Неужели его так утомил спуск сюда?
— Дышит, дышит, — вмешался сивак. — Но очень слабо.
Чародейка погрозила дракониду пальцем и указала на черный стол:
— Положи его туда. Да не порежься об осколки.
Рагх перехватил щит в правую руку и взвалил Грозного Волка на плечо.
Мааб полюбовалась своим отражением еще немного, затем отбежала, вытащила еще несколько свитков пергамента и стала раскладывать костяные трубки, пока не нашла самую толстую, заточенную с одного конца.
— Это подарок Рейстлина, сестричка, — прошептала она и поспешила обратно к столу.
Дамон лежал, вытянувшись. Книги располагались полукругом возле его головы. Чародейка суетливо листала древние страницы, осыпающиеся по краям. Самый тонкий том, переплетенный в зеленую драконью кожу, был прогрызен червями.
— Жуки съели много нужных слов, — посетовала старуха, отложила книгу и потянулась за другой. — Ага, вот эта подойдет.
Сивак встал позади, склонившись над сутулой фигуркой. Несмотря на прожитые годы, Рагх так и не научился читать, но ему было просто интересно посмотреть. Чародейка оттолкнула драконида локтем, желая убедиться, что отражение по-прежнему на месте.
— Ты должна помочь Дамону, — умоляюще произнес сивак.
— Странно, что ты испытываешь сострадание к человеку.
— Мне до него мало дела, — ответил Рагх. — Я только хочу, чтобы его вылечили. Я уверен, он поможет мне расправиться с нагой, Нурой Змеедевой. Ты расскажешь мне про нее, когда закончишь, ладно?
— А если по каким-то причинам я не смогу помочь твоему другу? — поинтересовалась Мааб.
— Я возьму его меч, найду Нуру Змеедеву и убью в одиночку. Возможно, это то, что я должен сделать прямо сейчас. Расскажи мне, что ты знаешь о ней.
Целительница покачала головой, так что седые волосы разметались.
— Одно существо против наги, которая ползает по болоту черной драконицы? Некому за тебя молиться, зверь. Нет, сейчас я тебе ничего не расскажу. А может, и потом тоже. Тебе нечем заплатить нам.
Драконид установил щит возле книжной полки и повернул так, чтобы старуха могла смотреться в него.
— Тогда пусть я умру, пытаясь найти и убить ее.
— Твое существование подчинено жажде мести, — тихонько захихикала чародейка. — Сестра говорит, что жизнь мало значит для сивака без крыльев. Она права?
Следующие несколько часов Рагх спокойно дремал. Мааб тем временем листала книги, делая пометки и что-то бормоча на непонятном языке. Когда драконид проснулся, старуха стояла на одном из старых морских сундуков. Хотя, учитывая рост и возраст целительницы, оставалось непонятным, как она выдвинула такой тяжелый ящик из-под стола. Несколько маленьких глиняных черепков выстроились вряд сбоку от Дамона, каждый был наполнен порошком определенного цвета. В одном блестело что-то похожее на бусины, но, присмотревшись, сивак узнал крохотные глаза ящериц. В маленьком кувшине булькала вязкая зеленая жидкость, а рядом лежала сухая воронья лапка. Драконид фыркнул — он давным-давно решил, что магические обряды для него совершенно непостижимы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
