– А вы двое? Вы находились гораздо ближе.
От ответа их спасла Алиса. Прибежала на кухню, с раскрасневшимися щеками, широко раскрытыми глазами, в скрипе подошв кроссовок по плиткам пола.
– Идут, – доложила она.
22
Стоя у панорамного окна, они наблюдали, как мобилопсихи сплоченными рядами поднимаются по Академическому склону, их тени образовали громадную спираль на зеленой траве. Когда же они приблизились к Арке Тонни, как называли ее Джордан и директор, ряды еще ближе подтянулись друг к другу и, казалось, спираль эта вращается в золотом свете позднего дня, хотя на самом деле тень стала только более сжатой и плотной.
Алиса больше не могла обходиться без контакта с кроссовкой. Сорвала с запястья, схватила в кулак, и теперь то сжимала, то разжимала.
– Они увидят, что мы сделали, и развернутся, – говорила она тихо и быстро. – На это у них должно хватить ума, если они уже берутся за книги, должно хватить.
– Посмотрим, – ответил Клай. Он-то не сомневался, что мобилопсихи зайдут на Тонни-Филд, даже если увидят нечто такое, что вызовет тревогу у их странного группового разума. До темноты оставалось мало времени, а больше идти им было некуда. В памяти всплыла строчка колыбельной, которую пела ему мать: «За день мы устали очень…»
– Я надеюсь, они зайдут на поле, и надеюсь, что они там останутся, – Алиса еще понизила голос. – Я чувствую, что сейчас взорвусь, – дикий смешок сорвался с губ. – Только это им суждено взорваться, не так ли? Им, – Том повернулся к ней, и она торопливо добавила. – Я в порядке. Все у меня хорошо, так что просто закрой рот.
– Я лишь хотел сказать, что именно так и будет.
– Трепотня Нового века. Ты говоришь прямо-таки, как мой отец. Король багета, – слеза покатилась по щеке, и она нетерпеливо смахнула ее ладонью.
– Успокойся, Алиса. Стой и наблюдай.
– Я постараюсь, хорошо? Постараюсь.
– И перестань сжимать кроссовку, – в голосе Джордана слышалось раздражение. – Этот скрип сводит меня с ума.
Она посмотрела на кроссовку, вроде бы в удивлении, потом сунула руку в петлю из шнурков. Они наблюдали, как мобилопсихи вливаются в Арку Тонни и проходят под ней. Толчеи было куда как меньше, чем перед футбольным матчем в уик-энд встречи выпускников, Клай в этом нисколько не сомневался. Они наблюдали, как мобилопсихи появляются на другой стороне арки, пересекают площадку за ней, спускаются по пандусам. Они ожидали увидеть, что ровное, упорядоченное движение мобилопсихов замедлится, потом прекратится, но не дождались. Последние из них, в большинстве своем, раненые и травмированные, помогающие друг другу, но все равно держащиеся группой, оказались на футбольном поле задолго до того, как покрасневшее солнце опустилось за общежития в западной части кампуса Гейтенской академии. Они вновь вернулись. Как домашние голуби возвращаются на голубятни, а ласточки – в Капистрано. А менее чем через пять минут после того, как первая звезда вспыхнула на темнеющем небе, Дин Мартин запел «Все когда-то кого-то любят».
– Я волновалась напрасно, не так ли? – спросила Алиса. – Иногда веду себя, как дура. Так говорит мой отец.
– Нет, – заверил ее директор. – Все дураки оказались с сотовыми телефонами, дорогая. Вот почему они там, а ты здесь, с нами.
– Интересно, как там Раф, все ли с ним в порядке, – подал голос Том.
– Интересно, как там Джонни, – откликнулся Клай. – Джонни и Шарон.
23
В десять часов той ветреной осенней ночи, под убывающей луной, от которой осталась последняя четвертушка, Клай и Том стояли в нише для оркестра на «хозяйской» половине трибун. От футбольного поля их отделял бетонный барьер, высотой по пояс, со стороны поля обитый толстыми резиновыми плитами. На их стороне стояло несколько ржавых пюпитров, а слой мусора доходил до лодыжек: ветер приносил с поля порванные пакеты и клочки бумаги, которые и обретали покой в нише. Выше и позади них, у турникетов, Алиса и Джордан стояли по обе стороны директора, опиравшегося на трость.
Голос Дебби Бун катился над полем, усиленный многочисленными динамиками. Обычно за ней следовала Ли Энн Уомек[93] с ее «Я надеюсь, что ты танцуешь», а потом Лоренс Уэлк с его «Шампань-мюзик-мейкерс», но сегодня, возможно, такой последовательности могло и не получиться.
Ветер усиливался. В нем чувствовался запах гниющих тел, сброшенных в болото за крытым манежем, и ароматы грязи и пота, идущие от живых, которые лежали на футбольном поле по другую сторону бетонного барьера. «Если их можно назвать живыми», – подумал Клай и позволил себе короткую и горькую внутреннюю улыбку. Логическое обоснование – великое увлечение человечества, может, его величайшее увлечение, но сегодня он не собирался себя обманывать: конечно же, они называли это жизнью. Кем бы они ни были, кем бы ни становились, они называли это жизнью, так же, как и он.
– Чего ты ждешь? – прошептал Том.
– Ничего, – также шепотом ответил Клай. – Просто… ничего.
Из кобуры, которую Алиса нашла в подвале Никерсонов, Клай достал старый револьвер Бет Никерсон, «кольт» сорок пятого калибра, вновь полностью заряженный. Алиса предложила ему взять автомат, который они даже не опробовали, но он отказался, сказав, что если этот револьвер не справится, то, вероятно, не справится ничто.
– Я не понимаю, почему ты ставишь автомат ниже револьвера, если он может выпустить тридцать или сорок пуль в секунду. Ты же превратишь эти цистерны в решето.
Он согласился с тем, что превратит, но указал Алисе, что в эту ночь им нужно не продырявить цистерны, а поджечь сжиженный газ. Потом объяснил, почему пули в патронах сорок пятого калибра, которыми зарядила свой револьвер Бет Никерсон, запрещены законом. Рассказал, что раньше такие пули назывались дум-дум.
– Ладно, если револьвер не поможет, ты всегда сможешь опробовать сэра Спиди, – согласилась она. Если только эти ребята, ты понимаешь… – она не произнесла слово «нападут», лишь пальцами свободной руки, которая не держала кроссовку, изобразила шаги. – В этом случае, уносите ноги.
Ветер оторвал транспарант с приветствием участникам встречи выпускников от табло и отправил его танцевать на телах, лежащих на футбольном поле вплотную друг к другу мобилопсихов. Вокруг поля, словно плавая в темноте, светились красные глаза бумбоксов, которые, за исключением одного, играли без вставленных в них компакт-дисков. Транспарант зацепился за бампер одного из грузовиков-цистерн с пропаном, потрепыхался на нем несколько секунд, сорвался и улетел в ночь. Грузовики стояли борт к борту в центральном круге футбольного поля, возвышаясь среди лежащих тел металлической столовой горой. Мобилопсихи спали и под ними, и вплотную к ним, некоторых прижимало к колесам. Клай подумал о странствующих голубях, которых охотники девятнадцатого столетия сшибали дубинками на землю. К началу двадцатого века этот вид полностью истребили… но, разумеется, это были всего лишь птицы, с маленькими птичьими мозгами, неспособные на перезагрузку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
