– Она сегодня вернется?
Когда стало ясно, что я ничего не понимаю, мне объяснили, в чем дело. Вскоре после того, как Анжела пришла на работу, приехала полиция и забрала ее в участок.
– Они сказали, что хотят задать ей несколько вопросов, – сообщила девушка на соседней кассе.
Несколько минут я бродила по магазину, но никак не могла сосредоточиться на том, что купить на ужин. Кроме того, на каждом углу мерещился Базз. Воспоминания о нашей последней встрече в «Теско» и о том, что чуть позже произошло в моем холле, заставляли меня страдать. С какой стороны ни глянь, я в ловушке. Я не могла отказаться от книги, потому что этим подвела бы Сельму. Но если я соглашусь, мне придется видеться с Баззом. Как мне от него избавиться?
Когда я выходила из «Теско», ко мне подошла женщина. Я не знала ее, но она казалась мне смутно знакомой. Цветом глаз, что ли.
– Вы спрашивали об Анжеле О'Лири, – произнесла она. Женщина была старше меня, наверное, далеко за сорок. У нее было изможденное, осунувшееся лицо, а голос дребезжал, как у заядлого курильщика.
– Да, вы знаете, почему ее забрала полиция?
– Она живет у вас, верно? Вы сдавали ей домик, который сгорел. Ее мать сказала, что она опять живет у вас. Вы снова пустили ее к себе. Зачем вы это делаете для такой мерзавки?
Вдруг я поняла, кто эта женщина. Сын унаследовал ее потрясающие холодные голубые глаза, которые сейчас пристально на меня глядели. Анжела говорила, что ее мама играет в «бинго» вместе с мамой Фреда.
– Я не могу передать вам, как мне жаль. – Я понимала, что говорю банальности.
– Тогда почему вы снова пустили ее к себе домой? Если бы вы не сдали ей домик, мой Фред никогда бы туда не пошел. – В ее голосе зазвучали истерические нотки. – Фред был моим старшеньким. У меня еще четверо, а отца Фреда больше нет. Мне был нужен Фред. Он был моим старшеньким, – повторила она.
– Вы уже похоронили его? – спросила я. Анжела ничего не говорила о похоронах, но ее присутствию вряд ли обрадуются.
– Вчера мы его кремировали. То, что от него осталось, – сказала миссис Фокс без тени иронии. – А она даже не потрудилась явиться. Надеюсь, там, куда он отправился, нет таких ангелов, как она.
– Вам чем-нибудь помочь? – Прямой вопрос куда лучше, чем жуткое: «Если вам что-то понадобится…»
– Выясните, кто устроил пожар.
– Но полиция…
– ЭТО СЛУЧИЛОСЬ В ВАШЕМ САДУ! – закричала она. – Вы должны разобраться.
Она стояла совсем близко и пристально смотрела мне в лицо, обвиняя в том, что произошло с ее сыном. Подошла другая женщина и ласково увела ее прочь, но это уже не имело значения. Она тронула мое сердце, и я была этому рада. Я знала, что продолжаю думать о Фреде потому, что отчасти действительно чувствую себя ответственной за случившееся. Я – не мать, у меня нет детей, и я не допускаю мысли, что чувства, которые я питаю к воспоминаниям о Фреде, – материнские. И все же в некотором роде они именно такие. Я стояла у касс, меня объезжали люди с нагруженными тележками, и я немедленно решила сделать все возможное, чтобы найти убийцу Фреда.
Я с трудом узнала дом, который покинула два часа назад. Мама ринулась в бой. Повсюду сновали рабочие – во всяком случае, так казалось. На самом деле их было только двое, но, судя по жалобному визгу дрелей, как будто разбирали весь дом. Все гораздо хуже, чем я ожидала. Я рухнула на стул. Интересно, как я смогу написать хоть слово для Сельмы при таком шуме?
Половицы в примыкающей к кухне гостиной подняли, и между ними торчала чья-то голова. Запах стоял тошнотворный.
– Еще месяц, и ваша кухня рухнула бы в подвал, – радостно сообщил мне рабочий.
– Где мама? – нервно спросила я, ожидая, что она вот-вот выскочит из-под пола и поразит меня молнией.
– Она там, сзади. – Он кивнул в сторону сада. Рядом с ней я увидела Фелисити Вуд, ее подругу по садоводческому клубу. Они шли по черному газону вокруг летнего домика, шагая по пеплу и явно не замечая вони, сохранившейся после пожара. Весной и летом Фелисити приходила раз в неделю с двумя здоровенными мужиками. Стоило им попасть в наш сад, как она сразу начинала ими помыкать. Подстригите газон, выкопайте тут, посадите там, приказывала она, следуя очередному гениальному плану по ежегодному обновлению маминого сада. Сейчас они сгребали лопатами пепел и бросали его в мусорные мешки. Я и так чувствовала себя виноватой из-за того, что ничего не делала по дому. Но мама сумеет пристыдить меня и насчет сада.
Я вышла наружу. В присутствии Фелисити мама, скорее всего, воздержится от гневной ругани, но, к моему удивлению, она вовсе не казалась рассерженной.
– А, вот и ты, – приветствовала она меня. – Смотри, как чудесно. Все уберут в считанные секунды. Еще я решила попросить Фелисити разбить мемориальный сад для этого бедного мальчика. Установим солнечные часы, купальню для птиц или что-то в этом роде. Хорошая идея, правда? Вот только не знаю, что делать с перестройкой летнего домика. Может, лучше совсем его снести? Не думаю, что мне теперь захочется устраивать тут барбекю. Уже хватит жареного мяса, тебе не кажется?
Я вздрогнула, а Фелисити, казалось, сейчас вырвет. Как похоже на маму: мило предложить устроить мемориальный садик в честь Фреда – и почему это не пришло в голову мне? – а потом все испортить, заговорив о жареном мясе.
– И я заказала гидроизоляцию для всего подвала. И, похоже, как раз вовремя. Правда, некоторое время в доме будет страшно вонять. Но, слава богу, у нас есть твой Томми.
– Томми? – А он тут при чем?
– Он просто ангел. Мы вместе позавтракали после твоего ухода – куда, скажи на милость, тебя понесло в мое первое утро в Лондоне? В любом случае, мы поболтали, и он рассказал мне о своих обязанностях по дому. Поразительно. Я понятия не имела, что он живет здесь, и тут обнаруживаю, что он честно выполняет свою долю работы. Что ж, из нас получится великолепная команда.
Вот так управлять всем и вся – ее стихия. Что бы мы без нее делали? Она приехала весьма кстати. Дайте ей только собрать свою личную опергруппу, и она приведет дом и сад в порядок. Пока мама считает, что незаменима, – она счастлива.
– Эта блондиночка, которая здесь жила, нашла новый дом? – спросила меня Фелисити.
– Да, – сказала я. – По крайней мере, пока я выделила ей комнату в доме.
– Слава богу, она ушла в тот момент.
– О чем вы?
– Ну, она ушла прямо перед тем, как летний домик загорелся. Она была здесь, когда я приехала тридцать первого декабря. Потом я пошла на рынок, кое-что купить, а когда вернулась, ее уже не было. Летний домик был пуст.
– Вы были здесь в канун Нового года? – Ушам своим не верю. Наверное, она и есть та женщина, которую видел свидетель.
