— Не говорите так.
— Не перебивай старших, когда речь идет о серьезных вещах. А я вот что хочу сказать: я даю тебе шанс, чтобы ты убедила меня сохранить Элм — Крик. Покажи мне, как вернуть сюда жизнь, и я никогда не продам этот дом. Обещаю.
— Я не знаю, как это сделать.
— Без паники, милая. Я не жду от тебя немедленного ответа. Подумай и не торопись. Но и не слишком тяни. — Она улыбнулась и похлопала Сару по плечу. — В конце концов все будет хорошо.
— Мэтт сказал почти то же самое, когда высадил меня возле дома.
— Он у тебя умный парень, — серьезно заявила миссис Компсон. Потом улыбнулась.
Сара не знала, что и думать. Более интересное предложение? Как они могут вернуть жизнь в Элм — Крик? Она тряхнула головой. Надо подойти к проблеме по–деловому, собрать и проанализировать факты и подготовить предложение клиенту.
— Миссис Компсон, мне нужно знать больше.
— Что именно, милая?
— Я хочу знать, почему вы уехали отсюда и так долго не возвращались, почему не общаетесь с невесткой, ведь возможно, она осталась вашей единственной родственницей. — С лица миссис Компсон пропала улыбка, но Сара решила идти до конца. — Прежде чем я помогу вам вернуть к жизни Элм — Крик, я должна понять, как случилось, что он оказался в таком состоянии.
Миссис Компсон тяжело вздохнула.
— Да, правильно. Возможно, ты поймешь меня, если узнаешь всю историю. Или просто решишь, что я старая дура, которая заслужила несчастную судьбу.
Может быть, именно так миссис Компсон и думала о себе, но Саре было все равно, что сделала или не сделала пожилая мастерица. Она никогда не согласится с тем, что миссис Компсон заслужила такие упреки.
Она ждала, и миссис Компсон все объяснила.
Глава 24
Я думаю вот что: если бы Джеймс, Ричард и Гарольд не ушли на войну, я жила бы в родном доме всю жизнь, и эта жизнь сложилась бы совсем по–другому. Но они ушли, и в то время меня утешала лишь мысль о том, что они все вместе. Я молилась, чтобы любимые люди не погибли и дожили до конца войны.
Что до нашего «домашнего фронта» — ну, мне надо было думать о ребенке, а еще мы с Клаудией непрестанно утешали Агнес. Она все время была на грани истерики, часто начинала рыдать, и тогда кто–нибудь мчался к ней, обнимал и говорил слова утешения. Признаюсь, она меня раздражала. Мне тоже хотелось услышать, что все будет хорошо, но и без этого никто не видел, чтобы я билась в истерике.
Не знаю. Возможно, я злилась на себя за мечты о том, чтобы кто–нибудь утешил меня так, как все мы пытались утешать Агнес. Взрослой женщине это не требуется. Взрослая женщина, на плечах которой лежит хозяйство, определенно в этом не нуждается. Если ты самая сильная в семье, ты должна быть сильной постоянно, а не тогда, когда удобно.
Весна перешла в лето. Письма от мужчин приходили редко и иногда были так изуродованы цензурой, что нам с трудом удавалось прочесть какую–нибудь фразу. И все же мы радовались, что они живы и находятся вместе.
Стремясь как–то скоротать время и отвлечься от тревожных мыслей, мы с Клаудией шили покрывала, одеяла и говорили о более приятных вещах. Иногда сестра пускалась в подробное описание будущей свадьбы и столько всего придумывала, что можно было принять ее за особу королевских кровей. Пока мы шили, Агнес болталась неподалеку, насупленная, и делала вид, будто ее ничего не интересует. Однажды я работала над детским квилтом с узором «Кубики», и Клаудия шепнула мне, что Агнес заслуживает снисхождения. Ради мира в доме я смягчилась и спросила у невестки, не хочет ли она научиться шить квилты.
К моему удивлению, она согласилась. Мы с ней сели за стол, чтобы решить, какой узор выбрать, вот как делали мы с тобой, но Агнес отказалась следовать даже самым простым указаниям. Сначала она заявила, что узор слишком простой. Меня так и подмывало возразить ей, что в ее случае он самый подходящий, но предостерегающий взгляд Клаудии заставил меня прикусить язык. Я проиграла в том споре, но все–таки пыталась спасти нашу затею и уговаривала ее выбрать какой–нибудь простой блок, например, «Звезду из зубьев пилы» или «Девять квадратов». Но она, конечно, заупрямилась. Ей понравился узор «Двойное обручальное кольцо», и она решила сшить этот квилт во что бы то ни стало.
— Агнес, — уговаривала я, — ты посмотри внимательно на рисунок. Видишь, сколько тут кривых швов, сколько деталей причудливой формы со скошенными краями? Поверь, это не самый удачный выбор для первого одеяла. Все закончится тем, что ты огорчишься и бросишь шить.
Но она вскинула голову и заявила, что свадьба у нее была никакая, даже без помолвки, что супруга она не видела уже пять месяцев, так что пусть никто не говорит ей, что она не сумеет сшить квилт под названием «Двойное обручальное кольцо», раз она хочет этим заниматься. Я с большой неохотой уступила ей.
Затея была обречена на неудачу с самого начала. В те годы мы делали шаблоны по–другому, но все равно не так, как Загадка. Она небрежно обвела их и сердито сверкнула глазами, когда я предостерегла ее, что даже незначительные неточности приведут к тому, что детали не совпадут. Мы с трудом убедили ее использовать лоскуты, даже когда я напомнила ей, что время военное, но потом она решила сделать весь квилт — включая фоновые куски — из красной материи. То есть в этом квилте не было бы никаких контрастов.
В общем, она еще не начала шить, а уже возникло столько проблем. Это означало, конечно, что самое плохое еще впереди. Она сшивала детали так неловко, что скошенные края безнадежно не вписывались в узор. Бормоча что–то себе под нос, она втыкала в них булавки, пытаясь поставить на место. Не раз укалывалась, и весь дом слышал это, можешь не сомневаться. Стежки у нее были кривые и крупные. Я устала говорить, чтобы она их переделала.
Через неделю, в особенно жаркий и душный день Агнес, мокрая от пота, торжествующе помахала одеялом у меня перед носом.
— Ты не верила, что я сошью. Вот, гляди!
Я решила не обращать внимания на ее детское поведение.
— Очень хорошо, Агнес, — ответила я, взяла квилт и положила на стол, чтобы рассмотреть, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. Неделя работы и такой результат? Кольцо вспучилось в середине, детали плохо совпадали, стежки были такие грубые, что нитки виднелись на лицевой стороне. Красное на красном сливались, поэтому узор был неразличим. В общем, из–за неряшливой сборки место квилту было одно — в мешке с тряпьем.
— Что скажешь? — допытывалась Агнес, не услышав от меня ни слова.
— Понимаешь, — осторожно ответила я, — для начала неплохо, но ты должна помнить, что маленькие неточности вырастают в большие проблемы, если ты шьешь большой квилт. Даже если ты сбилась на восьмую долю дюйма, если у тебя будет восемь таких ошибок, то они составят целый дюйм.
