Сил у истекавшего кровью, избитого Колки оставалось мало. Спорить не хотелось. Плюнул в лицо Бичерахову.
Расстреляли Колку в палисаднике за домом. Вахмистр хотел повернуть лицом к стенке, завязать глаза. Кесаев не позволил.
После гибели отряда Кесаева конница и пластуны мятежников овладели шоссе, скопились в кустарниках перед кадетскими корпусами. "Время от времени к каменной ограде и воротам подъезжали верховые, предлагали выдать комиссаров. Объявился и городской голова Цирульников. Его грузную фигуру опоясывала широкая лента с какими-то бренчащими регалиями. Цирульникова впустили внутрь. Он попросил встречи с Орджоникидзе.
— У меня нет секретов от съезда, — сказал Серго. — Пригласим руководителей всех фракций.
Вместо перебежавшего к мятежникам Фальчикова сильно поредевшую казачью делегацию представлял батареец Волгского полка Александр Дьяков. В родной станице Марьинской священник проклял его, господа старые казаки приговорили "предать земле". Александру удалось бежать в ночь перед казнью. Тогда станичный атаман приказал на майдане перед правлением расстрелять мать Дьякова…
— Слава всевышнему, — провозгласил городской голова. — С анархией узурпаторов власти и диктатурой насильников покончено. Многострадальный Владикавказ возвращен в руки истинных патриотов.
— Прошу прощения, — вмешался Серго, — зачем поганите святое слово "патриот"? Или вы не знаете разницы между негодяями и патриотами?
Цирульников шумно выдохнул. Демонстративно отвернулся от Серго. Сердито продолжил:
— Я позволю себе ответить словами, нашего высокочтимого лидера, господина Струве. В одной из своих высокоэрудированных статей профессор гениально определил: "Быть патриотом — значит любить свое отечество как частную собственность"…
— Покорно благодарю, — склонил голову Серго. — Откровенничайте дальше. Выкладывайте, зачем вас прислали к нам, не любящим частной собственности.
Ничего особенно неожиданного городской голова не предложил. Дума собирается чествовать освободителей Владикавказа. Желательно, чтобы в торжественной церемонии приняли участие и делегаты съезда, за исключением комиссаров, ингушей и китайцев. Неприемлемо также присутствие чеченцев и евреев.
— Сопротивление должно быть прекращено немедленно. Все оружие надлежит сложить у раскрытых ворот кадетских корпусов, — уточнил Цирульников. Его, не теряя времени, выставили. Вдогонку Орджоникидзе бросил:
— А за вырубленные каштаны я с вас, Цирульников, строго спрошу. Второй раз предупреждаю!
Наступала развязка. Казаки начали штурмовать кадетские корпуса. Несколько раз прорывались к каменной ограде. Здесь их встречали залпами из винтовок и револьверов, забрасывали гранатами. В особенно опасные моменты военный комиссар Бутырин пускал в дело последний резерв — станковый крупнокалиберный пулемет. Никому не доверяя, Яков сам вел огонь. Серго исполнял обязанности второго номера — набивал ленты, заботился о воде. Очень кстати пришлась и старая специальность фельдшера. Чрезвычайный комиссар Юга ловко и быстро перевязывал раненых.
В сумерках бой приутих. Серго надел чесучовые брюки, сатиновую косоворотку, вышитую петушками и крестиками, сандалии — типичную летнюю одежду владикавказцев. Коротко остриг непокорную шевелюру и низко нахлобучил бабарку — белую войлочную шляпу. Покончив с туалетом, отправился вместе с Александром Дьяковым в разведку.[65] Хотелось самому во всем убедиться, прежде чем осуществить давно задуманное.
Откладывать дальше нельзя. Вчера было слишком рано. Завтра будет непоправимо поздно. На все осталась недолгая августовская ночь.
Серго бросился разыскивать Захария Палавандашвили. Среди многочисленных друзей по обе стороны Кавказского хребта он был более известен под именем Шакро. Легко сходился с людьми, отличался добродушием, весельем и, что больше всего ценится на Кавказе, безмерной храбростью. Никаких официальных постов во Владикавказе Шакро не занимал, но всем был нужен позарез. За любое дело охотно брался, ни перед чем не отступал, иногда перебарщивал — вмешивался, куда не следовало. Накануне за это получил от Серго нагоняй и демонстративно держался в стороне.
Первый шаг пришлось сделать Серго. Зная слабую струнку друга, он поинтересовался:
— Шакро, как брат спрашиваю, ты бы мог ночью найти переправу через Терек?
— Ва, хочешь, два раза туда-обратно перейду. Большое дело?!
— Очень большое! — серьезно подтвердил Орджоникидзе. — Выбирай место и начинай переправлять делегатов. Утром мы все должны быть в Ингушетии.
Выбирал Шакро или сунулся в первое попавшееся место — разница не велика. Всюду за кадетскими корпусами громоздились гранитные обломки и насквозь позеленевшие валуны. О них неистово бились буйные потоки. Ярилась, кипела, пенилась неукротимо бешеная река. Для первого знакомства с головы до ног обдавала водяной пылью.
Всех делегатов Шакро разбил на группы — человек по тридцать. Первыми — им приходилось труднее, чем шедшим сзади, — ставил рослых, привычных горцев. Брались до боли крепко за руки и цепочкой входили в холодную, быструю воду — по пояс, по грудь, по шею. Отдохнуть нельзя было и на том берегу- до восхода солнца немного времени и сорок верст все вверх к альпийским лугам. Лишь потом начнется крутой спуск в ущелье другой реки — Армхи. Делегаты останутся отдыхать в аулах ингушей, где незнакомца в любой час встречают словами: "Добрый гость — радость для бедных людей. Будь жив, пока наши горные реки назад не побегут!"
В Базоркино для переговоров с ингушским "национальным советом" отправились трое — Серго, Бутырин и Шакро.
Когда-то доверчивые и во многом наивные ингуши искали защиты у Государственной думы, жаловались- две трети их земель перешли к казакам.
Серго перебирал в памяти названия мятежных станиц — Воронцово-Дашковская, Фельдмаршальская, Николаевская, Архонская, Ардонская — все бывшие селения горцев. Или ближайшая к городу и больше всех запятнавшая себя кровью владикавказцев станица Тарская? Для кого секрет, что это аул Онгуш. От него пошло название "ингуши".
— Шакро! — окликнул друга Орджоникидзе. — Ты все точно запомнил? Ной действительно говорил Ленину по прямому проводу, что собирается вернуть земли горцам? Повтори, пожалуйста, как все было. Что сказал Буачидзе, что ответил Ленин.
— Зачем проверяешь? Шакро знает, когда шутить. Я нарочно вмешался, не дал Ною говорить по-французски, чтобы хороший разговор весь вошел в мою голову. Должен людям передать… Если тебе очень надо — слушай. — Шакро приосанился: — Ленин тогда сказал: "Действуйте, товарищ Ной, твердо. С земельной реформой нельзя медлить. Земли горцев, поспешите им вернуть. Казаков сразу обеспечьте в другом месте. И те и другие должны убедиться, что советская власть о них заботится".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
