– Всего одна из них, друзья, всего одна. Я к ней шёл больше года. И это не совсем сокровище, хотя как сказать…
– Опять ночь головоломок! – расстроился воин, вытирая руки полотенцем. – Наливай, Гика, не украдено! Ну, ничего… Я вам сейчас ещё одну загадку подкину. Выслушайте меня, друзья, особенно ты, Марк! Ты, вероятно, не забыл ещё седоволосого высокого паломника с двумя боевыми посохами, плечом к плечу с которым мы отражали атаку призраков во дворе таверны… Проклятье, почему я никак не могу запомнить название именно этой корчмы?!
– «Старая Берлога», – подсказал я второй раз, чувствуя, как сердце замирает.
– Вот-вот! Его звали Орон! Да. Серьёзный человек, скажу я вам, как на духу… Помнишь его?
– Так это именно он говорил с серыми на перекрёстке?
– Вот именно, Марк! Сначала я увидел боевые посохи, потом узнал их хозяина. И уже второй бокал пытаюсь понять: что бы это значило, а?
Глава 8
О том, как честной компании не только удается вырваться из Грандура, но ещё и прирасти численно
Нет, это какая-то ерунда.
Народа в доблестном отряде отважных путешественников стало меньше, а поклажи – больше. Почему так получается? Девчонка забрала увесистые баулы с барахлом, провианта нам отныне потребуется поменьше… Хотя вру, меньше не получается: путь впереди неведомый, дальний, и поэтому Гика еду набрал с большим запасом. Скажете, а кто мешает по дороге охотиться на дичь? Лани и косули постоянно появляются на дороге, из чащобы выходят кабаны и лоси, много боровой птицы.
Мешает время.
Одно дело путешествовать по первым заморозкам, совсем другое – влипнуть в настоящие снегопады с хорошим морозом. Зверь не дурак, в непогоду гарцевать перед каретой не будет… Значит, потребуется долгая остановка, настоящая, а не попутная охота. И вообще, как там будет с дичью, не выбили ли её, не разбежалась? Конечно, белковый голод в любом случае исключён, уж очень богата фауной здешняя природа.
Уже уложенный ассортимент впечатляет, можно оказывать гуманитарную помощь: готовые хлеба и три полукопчёных окорока в холщовых мешках, небольшой мешок вяленой рыбы, горшок с соленьями, две головки твёрдого сыра, бутыль с растительным маслом, ржаная мука, крупы, соль, сахар, чай, специи, даже пара соусов есть. Вино, белое и красное, – много.
И овёс. Гика закупил его на целый эскадрон, так мне показалось. Но роптать нельзя, я тот ещё эксперт по конной тяге…
Когда, честно выполняя заказ, трое крепких парней вкатили во двор гостинцы тачки с заказанным вчера товаром, я крепко задумался: откуда у Гики взялась сдача? Прав Геллерт, отменный торгаш вышел бы из возничего.
И только потом удивился количеству привезённого, осторожно напомнив оживившемуся Гике, что острой необходимости в таком затаривании не было, не планировался такой закуп в Грандуре, я рассчитывал капитально пополнить запасы в Элоне – столице и единственном городе северян. Больше городов не будет. Вполне можно было пополнить припасы на маршруте, в том числе и в деревнях.
Подождав, когда ворчание прекратится, возничий сделал знак молодцам, чтобы те продолжали выгрузку сами, и молвил:
– Хозяин, ты решил не покупать тёплую одежду в Бикаде. Помнишь, что говорил мне?
Я отлично помнил, но предпочёл пожать плечами.
– Что в Грандуре-де кожемяки и портные получше будут, да и качество повыше, потому что жители знают толк в зиме. А что вышло? Старого лорда на старости лет не особенно заботят нужды простых людей, мне уже наболтали в уши о его спячке. Домин высоченных понастроил, что головы не задрать, а лавок приличных в городе не найдёшь! Рынок сегодня закрыт, люди говорят, что все торгаши разбежались по домам… Вот тебе и мастера. Остались без одежды. Да и будет ли возможность купить при случае? По дороге сюда мы видели лишь разорение и тлен, и даже самый болтливый поп не заставит меня уверовать, что дальше не обнаружится то же самое! Люди сбежались в город, и неспроста это, помяни мои слова! Да цел ли ещё Элон, разве можно зарекаться? Что, если и там одно пожарище? Ох, чувствую, не к добру эта суета, хозяин, не к добру…
Выслушав рекордно длинный монолог молчуна, я настолько проникся минутным, как я надеюсь, превращением его в оратора, что и ответить ничего не смог.
Хорошо, овёс действительно не помешает.
Но дров-то столько зачем?
– Пусть будут, одни призраки знают, как дело повернётся, глядишь, ещё застрянем посреди снежной пустыни, – коротко заявил упрямец, достал из-за пазухи кусок пергамента и грифель, принялся сверять позиции. Он грамотный, какое-то время работал распорядителем, пока не уволился. Сложный у него характер, не со всеми сойтись может.
Ну, дрова так дрова. Я уже своё на рубке отработал, и теперь Геллерт, засучив рукава рубахи, увесистым колуном уверенно разваливает обрубки на плашки, да так, чтобы, по требованию возничего, ещё и мелкие были, под печурку салонную!
Когда грузил припасы в рундуки, то удивился снова: сколько же всего, оказывается, набрал возница ещё в Бикаде! Два медных чайника, посуда: тарелки и кружки, инструмент, верёвки и гвозди, железная проволока и ветошь, пара котлов с крышками (большой и поменьше), черпак (без всадной ручки, только рабочая часть), небольшая жарочная решётка и вертел. Можно подумать, что он собирается в экспедицию на полюс! Теперь ещё и провиант. Овёс мы пристроили на крыше, там тоже много чего есть: тент, попоны для лошадей…
А дрова как-то нужно разместить в салоне.
Мы возились второй час, конца работе не видно. Ненавижу сборы.
С утра, вопреки ожиданиям, улицы Грандура были спокойны: не слышно ни топота, ни пьяных криков деревенской молодежи, ни пронзительных дудок стражи. Однако многие лавчонки и харчевни поблизости закрыты, Геллерт ходил на разведку, да и я выглянул на центральную улицу.
Единственным человеком, которого я увидел, оказался старый будильщик, есть такие в городских «коммунальных службах». Спецсервис. В Маймече, например, они стучат по окнам длинными палками: хозяин, пора вставать, новый день настал! Здесь, в Грандуре, дома высокие, палкой не дотянуться, и поэтому будильщики внедрили обстрел стёкол и ставень сушёным горохом из духовой трубки. По-моему, очень эффективный способ.
Не видать и парных патрулей гвардейцев. Мне очень хочется думать, что эти бравые ребята, сменившись штатно, мирно спят себе где-нибудь в казарме, и их алебарды, мечи и масляные фонари сложены в шкаф. Нужные ребята. А вот горожанин избалован относительным комфортом бытия, не ценит он своего спокойствия, не осознаёт, какой ценой этот покой достигается. Уповая лишь на мощь неприступных крепостных стен, он готов насмехаться над гвардейцами, за глаза подвергая своих защитников всяческим насмешкам… Глупцы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
