Гончаров уже сидел за своим столом.
— Поспешите, Геннадий Валентинович, через пять минут звонок, а надо еще подготовить оборудование. Я только что дал старосте ключ, но вы лично проследите, чтобы все было в порядке.
— Хорошо, Вениамин Борисович.
На первом курсе молодой, неостепененный ассистент Гончаров проводил с ними лабораторные занятия, а после урочных часов возился со своей установкой. Геннадий заинтересовался, начал помогать, постепенно увлекся по-настоящему, да так и пошел в кильватере.
Их сотрудничество оказалось плодотворным и взаимовыгодным: экспериментальная часть одного из параграфов диссертации Гончарова стала курсовой работой Колпакова, в институтском сборнике появилось несколько написанных в соавторстве статей. Через год Гончаров защитил кандидатскую, а еще через три Колпаков — дипломный проект. Кроме того, они стали друзьями, а это значило не меньше, чем все остальное.
Колпаков аккуратно повесил в шкаф пиджак, надел отглаженный халат, перед зеркалом тщательно застегнул пуговицы и завязал пояс. Он уже взялся за ручку двери, как Гончаров сказал вслед:
— Слышал новость? Наконец решился вопрос с кооперативом, в начале следующего года закладываем. Может, тебе есть смысл не ожидать слома своей хибары, а вступить в пайщики?
Лаборантка вышла, они остались наедине и могли позволить неофициальный тон.
— А деньги на первый взнос? Разве что в лотерею повезет!
— Я займу. И без процентов.
— Спасибо, Веня. Но долг надо отдавать, а я сам еле свожу концы с концами. Так что, если внезапно не разбогатею, придется ждать сноса.
Колпаков прошел в лабораторию. Работа продвигалась полным ходом: Вася Савчук успел разъяснить задание, нарисовал на доске схему собираемого устройства, распределил ребят по стендам.
— Вечером останемся? — Взгляд у Савчука чистый и пытливый.
— Нет. Сегодня нет. Но я принес тебе пару интересных статей, можешь использовать этот метод расчета частотных характеристик.
Савчук под руководством Колпакова готовил работу на институтский конкурс. История повторяется. А Гончаров уже доцент, и докторская на выходе... Дай бог...
Колпаков проверил правильность монтажа схем и разрешил перейти к измерениям, а сам заперся в лаборантской и полчаса просидел на пятках, отрешившись от всего земного.
Только после этого исчезла скрытая, но все же ощущаемая неудовлетворенность от допущенного утром нарушения распорядка.
В перерыве Колпакова пригласили к телефону. Он удивился, так как сегодня не ждал звонков.
— Здравствуй, Геннадий!
Голос Лены звучал звонко и весело. Лед тронулся?
— Ты не перестал быть волшебником? Тогда достань еще три билета! У нас ужасный ажиотаж, а подружки хотят пойти... Сделаешь? Молодец, ты меня не разочаровал! Ну, хорошо, до вечера...
Разговор вызвал у Геннадия двойственное чувство. Давая Лене свой телефон, он не надеялся, что она станет ему звонить, да еще так скоро... Можно было порадоваться, но откровенно практичная направленность беседы портила настроение. На помощь пришла Система.
«Маленькая победа лучше большого поражения». Фраза всплыла в мозгу сама, оставалось повторить ее десять раз, медленно, по слогам, вдумываясь в смысл. И Колпаков ощутил удовлетворение: он сумел пробудить в Лене интерес к себе, а это только первый важный шаг. Настроение восстановилось.
В середине дня Колпакова вызвал Дронов.
— Оказывается, ты решителен не только на собраниях. К тому же чрезмерно скромен. Ну-ну... Вот товарищ хочет с тобой поговорить...
Илья Михайлович, улыбаясь, похлопал его по плечу и вышел, оставив наедине с худощавым парнем, уверенно сидевшим в профессорском кресле.
— Капитан Крылов, из Центрального райотдела милиции, — привычно представился тот, доставая из папки официальный бланк, оттиснутый на грубой серой бумаге.
Колпаков рассказал о событиях прошлого вечера, прочитал составленный капитаном протокол, расписался.
— Подробно записано.
— Вы же основной свидетель.
— Почему? Там стояла целая толпа!
— Зеваки. Только глазеть любят. Вмешаться боятся, показания давать ленятся. Так и живут всю жизнь в сторонке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Крылов пренебрежительно махнул рукой.
— Черт с ними. Покажите лучше, как вы взяли его на прием.
Колпаков показал.
— Ага... Мы пользуемся другим: аналогичный захват, потом отвлекающий удар левой в лицо и локтевой сустав на изгиб через предплечье... Эффективность та же, но контролируется сила нажима, потому, как правило, удается обойтись без травм. А вы уложили его на операционный стол. В горячке?
Колпаков, глядя в сторону, кивнул.
— Бывает.
Капитан положил заполненный бланк обратно в папку, застегнул пряжку, пружинисто вскочил из-за стола.
— Секция Габаева? Сегодня показательное представление? Участвуете?
Колпаков еще раз кивнул.
— Приходите.
— Спасибо, — усмехнулся Крылов. — У меня, наверное, будут практические занятия.
Капитан ушел, Колпаков, посмотрев на часы, направился в столовую.
«Почему он считает секцию габаевской? Неужели Гришка в саморекламе зашел так далеко?»
Он вспомнил последнюю фразу Крылова, и мелькнувшая мысль показалась мелкой и неуместной. Смог бы он, Геннадий Колпаков, спокойно ставить на поднос борщ, винегрет, шницель, зная, что вечером предстоит участвовать в настоящей смертельной схватке? Не такой, как острое зрелище, устроенное им вчера для Лены. И не такой, как эффектное представление, которое он и его товарищи собираются показать сотням зрителей в уютных стенах Зеленого театра?
3
Перед закрытой кассой уныло толклась очередь, рассчитывающая на дополнительные билеты. Разрезав ее плечом. Колпаков открыл дверь служебного входа, кивнул старушке у столика с телефоном, в раздевалке надел кимоно и присоединился к ребятам, разминающимся в пыльном полумраке отгороженной тяжелым занавесом сцены.
Разогрев мышцы, Колпаков слегка раздвинул плотную, напоминающую плюш ткань. Открытый, без крыши, поднимающийся амфитеатром зал был заполнен до предела. Он скользнул взглядом по первым рядам — пригласительные сюда раздавали членам оргкомитета.
Лену с подружками отыскал сразу. Веселые, оживленные, нарядные, они ярким пятном бросались в глаза.
Дронов и Гончаров, лаборантка кафедры, Вася Савчук, несколько преподавателей — видно, шеф распределил билеты...
Колпаков вспомнил, что он собирался сделать, да так и не удосужился, — пригласить мать. Впрочем, ей всегда некогда, да и неинтересно.
Монументом силы выделялся во втором ряду бородатый хирург. Колпаков снова испытал к нему непонятную антипатию и отошел от занавеса.
Перебрал кирпичи, квадраты и прямоугольники неструганых досок, проверил устойчивость изготовленной Окладовым у себя на заводе опорной конструкции, попробовал, легко ли раздвигаются лапы держателя.
— Порядок? — подмигнул Николай.
— Да вроде.
— Даром, что ли, у меня пятый разряд! — Окладов поставил на стол аптечку и графин с водой.
— А вы сомневаетесь, щупаете, Гришка своими ручищами все перевернуть пытался... Выдержит!
— Готовы?
За кулисы вышел Колодин. Строгий черный костюм председателя городской федерации резко контрастировал с белым, свободного покроя кимоно.
— Будем начинать.
Следом появился председатель спорткомитета Стукалов, зампред федерации бокса Добрушин, мастер спорта международного класса по боксу Литинский, чемпион республики по самбо и дзюдо Таиров, быстрый и энергичный Володя Серебренников из горкома комсомола.
Все по очереди здоровались с четверкой участников и рассаживались за длинным, покрытым зеленым сукном столом в углу сцены.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Последними пришли корреспонденты местных газет с фотокамерами на изготовку.
— Со вспышкой не снимать, — встревоженно предупредил Габаев. — И не отвлекать, особенно в момент сосредоточения!
— Все собрались?
Колодин махнул рукой, занавес раздвинулся.
