показать некоторые пути проявления сопротивления. Начнем с самого общего понимания этого термина: «Ты схватил простуду потому, что твоя сопротивляемость упала», – говорят нам. Сопротивляемость болезни – знакомое понятие, при обращении к нему становится очевидным, что сопротивление – это здоровый процесс, естественный для нашего тела, и, возможно, не только тела.
Сопротивление – это название для побуждений клиента, которые заставляют его искать возможности уменьшить угрозу, и для процессов, которые позволяют этим побуждениям реализоваться. Если так, то очевидно, что сопротивление – один из универсальных, нормальных и даже желаемых способов переработки нашего опыта. Это важно осознать и иметь в виду. Кто же не стремится уменьшить опасность? Определяющими являются вопросы: что воспринимается как опасность и чему следует сопротивляться? как уменьшается опасность? какой ценой?
Фрейд видел проявление сопротивления в невозможности для клиента следовать «основному правилу» свободных ассоциаций и в его неспособности принять интерпретации, предлагаемые психоаналитиком. Несмотря на все модификации теории и практики (включая значительное уменьшение акцента на основном правиле), многие современные психотерапевты и аналитики согласны с тем, что сопротивление – это защита клиента от интерпретации психотерапевта. По моему мнению, это вполне может быть сопротивлением. Но оно может им и не быть.
Сопротивление – это не то же самое, что противостояние клиента психотерапевту, антагонизм или враждебность. Клиенты могут грамотно и с большой степенью присутствия оспаривать интерпретации психотерапевта – и тогда они не сопротивляются в том значении термина, которое использую я. Клиент может быть в ярости на психотерапевта и открыто проявлять свою ярость, но до тех пор, пока это не является ширмой, позволяющей избежать присутствия, я не буду считать это сопротивлением. Уже двух этих примеров, конечно, должно быть достаточно, чтобы сделать вывод. Редко бывает так просто определить, имеем мы дело с сопротивлением или нет. Тем не менее очевидно, что мое видение сопротивления отличается от традиционного психоаналитического.
Сопротивление – это импульсивное действие, направленное на защиту привычной идентичности и знакомого мира от того, что воспринимается как угроза. В глубинной психотерапии сопротивление – это те способы, с помощью которых клиент избегает состояния истинного субъективного присутствия – открытости и экспрессивности – в психотерапевтической работе. Осознаваемая и неосознаваемая угроза состоит в том, что погружение бросит вызов бытию клиента в его мире.
Сопротивление проявляется по мере того, как клиент старается удержаться от глубокого погружения в психотерапевтическую работу, объективируя себя и поддерживая поверхностную ориентацию. Сопротивление – это сила, противодействующая тяге к субъективности, это потребность избежать истинного присутствия в собственной жизни – все равно в психотерапии это происходит или вне ее. Сопротивление, рассматриваемое таким образом, приводит к неаутентичному бытию.
Параметры сопротивления[66]
Чтобы углубить наше понимание значения сопротивления и облегчить поиск психотерапевтических подходов к нему, я опишу параметры этого распространенного клинического феномена.
Сопротивление интервьюированию. Первое проявление сопротивления обычно можно наблюдать при первичном контакте с клиентом.
Нан опоздала на свой первый сеанс на пять минут. Она извинилась, но небрежно и рассеянно. На следующие три сессии она приезжала с опозданием в среднем на 8–10 минут. Когда она пришла на свое пятое интервью с опозданием примерно на 15 минут, психотерапевт обратил внимание на этот паттерн ее поведения и спросил Нан, что она думает по этому поводу. Она с улыбкой отмахнулась, описывая свою занятость на работе и уверяя, что исправится в будущем. Психотерапевт не настаивал на своем вопросе, но он почувствовал недостаток реальной вовлеченности со стороны Нан.
Наша первая встреча с паттерном сопротивления часто происходит примерно таким образом. Мы чувствуем отстраненность, или замечаем, что клиент отступает, старается не вовлекаться в процесс, или осознаем, что каким-то образом потеряли основную нить нашего исследования. Мы можем считать это «сопротивлением интервьюированию», поначалу воспринимая его как изолированный феномен. На рис. 10. 1 сопротивление интервьюированию помещено в маленькую рамку.
Рис. 10.1. Сопротивление интервьюированию, рассматриваемое как изолированный феномен беседы
Сопротивление как жизненный паттерн. По мере того как психотерапевт узнает клиента, он обнаруживает, что это сопротивление интервьюированию – не изолированное событие, что клиент снова и снова демонстрирует этот способ поведения. Очевидно, это хорошо отработанная часть его репертуара реакций. Затем становится ясно, что эти паттерны, реализующиеся в консультационном кабинете, – часть обычного способа бытия клиента. Следующий пример чересчур очевиден, но зато очень хорошо иллюстрирует данное явление.
После опоздания на одну-две минуты в последующие две сессии Нан снова стала постоянно опаздывать к назначенному времени. Она всегда извинялась. Когда я спрашивал ее об опоздании, она старалась отмахнуться от этого вопроса: «Мой рабочий график слишком перегружен», «Я всегда приезжаю последняя (смеется)», «Психотерапия здесь ни при чем, это началось до того, как я стала работать с вами и, наверное, будет продолжаться до конца моих дней».
Нан не готова согласиться, что ее продолжающаяся склонность к опозданиям есть сопротивление, поскольку уверена, что это способ жизни, который существует независимо от психотерапии. Это и есть суть: обнаружив, что этот жизненный паттерн сопротивления действует за пределами кабинета, необходимо сделать его предметом психотерапевтического обсуждения. Сопротивление в психотерапии больше не выглядит как нечто изолированное, как неприятная, но несущественная привычка; теперь мы воспринимаем его как часть более общего жизненного паттерна. На рис. 10.2 сопротивление интервью помещено в более широкие рамки.
Рис. 10.2. Сопротивление интервьюированию, рассматриваемое в качестве аспекта сопротивления как стиля жизни
«Жизнеограничивающие» процессы. Следующий шаг – решающий, он наделяет сопротивление тем значением, которое оно имеет в глубинной психотерапии. Работая вместе, психотерапевтические партнеры обнаруживают, что существуют и другие жизненные паттерны, которые также удерживают клиента от погружения в себя, вмешиваются в его исследование себя, пронизывают всю его жизнь за пределами психотерапии. Другими словами, становится очевидным, что сопротивление как паттерн жизни – неотъемлемая часть того дистресса, который, вполне возможно, прямо или косвенно привел клиента в психотерапию.
Более того, мы обнаружили, что эти паттерны представляют собой не отдельные трудности, но формируют комплекс, ограничивающий мир клиента (включая его Я-концепцию), создающий у него впечатление, что он защищен и способен управлять своей жизнью. Все это иногда называют «неврозом переноса», так как здесь в миниатюре в рамках психотерапевтического кабинета представлен большой невротический гештальт, который калечит жизнь клиента. Осознание этого комплекс паттернов, который ограничивает концепцию «Я—и—Мир» клиента – открытие огромной важности, так как помогает нам понять глубинную функцию сопротивления, увидеть его позитивные аспекты и сориентировать наши психотерапевтические интервенции таким образом, чтобы сделать их наиболее успешными.
Сначала я проиллюстрирую это положение, а затем перейду
