Холодный каменный пол лабиринта. Полигон вновь приветствовал меня своим вечным безразличием к происходящему.
— Ты готов? Пора сдавать экзамен.
У меня не было сил отвечать. Мне не хотелось хоть о чем-то разговаривать с этим человеком. Да и человек ли он после всего того, что сделал?
— Встань. Выполняй. Это приказ.
Мое тело поднялось. Чувствую себя марионеткой, выполняя эти задания. Подошёл к двери с испытанием, а затем открыл её. За ней был небольшой кабинет, в котором находился один мужчина в деловом костюме на вид лет пятидесяти, женщина лет сорока и маленькая десятилетняя девочка в розовом платье. Я не хотел слышать о том, что они говорят, но слух невероятно обострился. Так всегда бывает, когда необходимо выполнить задание.
— Когда у тебя уже будет отпуск, папа? Ты обещал, что мы поедем отдыхать! Все вместе!
Люди не видели меня, а я шел тихо. Обыкновенное испытание на сострадание. Остановит ли меня жалость или нет.
Уже через две секунды никого не осталось в живых. Все были мертвы, а мои руки даже не запачкались в их крови.
Человек, стоящий за дверным проёмом похлопал в ладоши.
— Хороший результат! Очень быстро и достаточно чисто.
Я обернулся и, посмотрев на него безразличным взглядом, отправился к следующей двери. Мне нет дела до тебя.
— Ты всего лишь человек. Зачем ты мне здесь нужен? Это место создано только для меня. — бросил я, по пути к следующему испытанию.
— Остановись, Семнадцатый!
Я послушно встал на месте. Правила, которые установлены здесь, действуют безотказно. Вот только нигде не написано, что надзиратели обязательны. Они могут считывать все результаты и без личного вмешательства в мой процесс развития. Может просто и его убить? В чем разница между сгенерированными иск-ином созданиями и этим человеком? Только в том, что он может выйти в реальность? Что ж, это не так важно. Пусть сейчас я не могу выйти отсюда, потому что моё тело банально не подходит даже для базовой тренировочной программы. Дети не могут выполнить ничего из того, что уже могу я. Считать себя виртуальным человеком немного странно, но на деле, пока выход заблокирован, то я даже ближе к созданиям иск-ина, чем к реальным людям. Так почему я должен испытывать хоть какие-то чувства по отношению к этому отребью, которое даже не взглянуло в сторону собственного развития? Эта бездарность только и может, что разговаривать о чем-то бестолковом и записывать результаты, которые и так автоматически передаются в базу данных без его участия. Понаблюдать за выполнением можно и без личного аватара, в режиме наблюдателя.
— Ты забываешь своё место?
— Нет. — послушно сказал я, прежде чем решил выполнить своё первое убийство условно реального человека.
— Тогда не позволяй себе излишних высказываний. Свободен.
Это была его ошибка. Я обязан выполнять приказы. После получения свободы до следующего приказа могу выполнить всё что захочу. И я хочу его смерти.
Оружие, что ещё недавно пронзило искусственную семью, теперь сняло часть головы надзирателя. Он даже не успел ничего понять. Затем ещё кусок и ещё. Постепенно от него остался только скелет, потому что кости я старательно избегал, чтобы не затупить лезвие. Аватар моего надзирателя должен быть максимально изменен, чтобы вход был сложнее. Возможно, таким образом я избавлюсь от этого балласта на подольше.
Подойдя к двери я мгновенно считал описание испытания и был готов к его выполнению. Концентрация внимания.
Мир померк лишь на мгновение, но его хватило, чтобы я осознал, что это лишь воспроизведение моей памяти, которая была заблокирована. Этот фрагмент был в моих снах в искажённом виде и именно поэтому увидел это раньше остального. А посмотреть было на что.
В пустом коридоре раздавалось гулкое эхо размеренных шагов. Полигон обычно был совершенно пустым, потому что надзирателей больше не было. Всё общение, которое было у меня, происходило на испытаниях. Поэтому человек, который шел по полигону явно направлялся ко мне. Стоит посмотреть кто это и чего он хочет.
Когда я наконец увидел пришедшего мужчину, сильно удивился. Этот человек мне симпатизирует. Несмотря на то, что он не проходил испытания несколько лет как я, все равно мог похвастаться огромным багажом знаний и чистым умом. С ним всегда было приятно беседовать и узнавать что-то новое. Жаль, что это случалось не очень часто.
Тем не менее сконцентрировавшись постарался узнать о чем он хочет поговорить. Обычно мимика или интуитивные движения выдают любого человека, однако с ним провернуть этот трюк до сих пор не удавалось. По движению определенных мышц можно определить делает человек, что-то не задумываясь или лишь делает вид. Но должно совпадать множество факторов, чтобы это получилось увидеть. Опережая всякие вопросы он произнес лишь несколько слов, которые я не ожидал.
— Активировать протокол «Забвение». — система полигона отреагировала на эти слова довольно резко, всё начало мерцать, но учёный, стоящий перед мной, не обратил на это внимание. — С этого дня всё, что ты изучил никогда не перенесётся в основное тело. Только если ты не сможешь вернуться сюда. Твоё цифровое сознание останется тут. У других пользователей не будет такой возможности. Теперь пора отключаться.
Мир померк. Я знал этого человека… Это ведь мой отец! Но настоящая память услужливо подсказывала, что даже если он и мой отец, то никогда чувств не испытывал.
В теле пятилетнего ребёнка что-либо делать весьма проблематично сколько бы ты не тренировался в виртуале и даже в реале. Несмотря на привитые привычки, некоторые вещи нельзя изменить и необходимо ждать естественного развития. Именно поэтому мне пришлось смотреть снизу вверх на Шин Лэнса, который экстренно отключил меня от капсулы погружения.
— Слушай меня внимательно. Сейчас проект закрывает своё существование в том виде, который есть сейчас. Существует необходимость преобразования. Ко всем образцам применяется протокол «Забвение». В некоторых случаях даже протокол «Чистка». К успешным образцам применяется не только «Забвение», но и сценарий «ИВР». Исключительно виртуальное развитие. Стоит объяснить что это такое?
— Да, будь любезен. — произнес я.
Мы уже вышли из комнаты, где была капсула и куда-то направлялись по коридору. Всюду таскался персонал, который при виде нас тут же уходил в сторону и провожал странными взглядами. Кто-то выражал сочувствие, кто-то радость и облегчение, кто-то был просто очень напряжен. Объединяло всех одно. Высокая активность.
— Исключительно виртуальное развитие. Мы попробовали сохранить мозговую активность образцов в виртуальном мире. Попробовали сделать симуляции и цифровые облики. Из-за некоторых сложностей и технических трудностей цифровые личности являются вами напрямую. Они останутся на полигоне без присмотра до некоторого времени. Какой итог из этого будет пока не ясно. Что будет при совмещение личностей тоже. Однако, чтобы всё прошло успешно сейчас все пользователи уходят в открытый мир, предварительно пройдя очистку памяти. После возвращения в проект необходимо будет пройти слияние. Теперь о том что тебя ждёт. Ты станешь моим сыном. Некоторое время мне придется последить за тобой и твоим поведением, но дальше я надеюсь, что будешь более самостоятельным.
— Как долго мы будем в открытом мире и в чем суть преобразования проекта?
Выдержав его холодный и цепкий взгляд, я наконец услышал ответ:
— Необходим больший масштаб. Те результаты экспериментов, которые уже есть, позволяют совершить несколько очень значимых для человечества открытий. Благодаря расширению и публике мы сможем получить больший прирост ресурсов, а также подготовить мир к изменениям. Остальное будет ясно позже.
Его безэмоциональная речь в какой-то степени даже пугала. Но мне нравилось, что он говорит всё четко и по делу. Обдумав его слова, даже проникся моментом. Получается, что для меня это практически конец. Возможно, что ни я, ни другие пользователи, никогда не станут сверхлюдьми. Ещё и так глупо, что чтобы информация не всплыла раньше времени, необходимо проводить стирание памяти. Если управляет этими действиями Шин, то значит есть какие-то причины, о которых нельзя догадаться. Если же кто-то ещё, например, основатели, то дело гиблое.
