Уильям посмотрел на Уэста:
– Знаете, вы очень плохо сделали, что сравнили тетю Марию с Наполеоном. Она очень и очень хорошая.
Его признание, сделанное столь серьезно и столь искренне, не могло не вызвать у Рии блаженной улыбки. И при виде ее улыбки Уэсту захотелось упасть у ее ног. Он устоял, но только ценой огромного напряжения воли. Легче удержать равновесие на табурете в уборной! Предложив мир, Уэст протянул ей руку.
Без малейших угрызений совести она повалила его, успев откатиться в самый последний момент, – иначе он бы упал прямо на нее. Он полетел лицом в снег, и дети немедленно забросали его снежками. Рия видела, что Уэст не слишком старается от них отбиться, и когда он все же, не устояв перед натиском, сдался, то сохранил подобающую случаю серьезность.
Она получила от него еще один урок: чтобы сдаться, не обязательно сопротивляться.
Уильям и Каролина сразу побежали на кухню за большими кружками горячего шоколада. Рия и Уэст пошли за ними более медленным шагом, отряхиваясь по мере возможности, пока до них не дошло, что отряхивать друг друга куда сподручнее.
– Теперь мне первым делом предстоит уехать в Лондон, – известил он ее без предисловий.
Рия покачнулась, но сохранила равновесие, в то время как чувства ее не так легко вернулись к спокойному состоянию.
– Конечно.
– Я уезжаю по делам, связанным с мисс Петти. – Он не знал, должен ли давать объяснения, но на всякий случай решил, что должен.
– Да, я понимаю. Я так и думала.
– Мне вас проводить в школу?
– Нет. Скоро Рождество, и больше половины девочек разъедутся по домам. Остальные тоже не будут учиться. Я ни разу не проводила Рождество в имении с тех пор, как Уильям женился на Маргарет. Я хотела бы остаться, если они не против.
– Вы не будете себя чувствовать неуютно?
– Нет. – Она усмехнулась несколько натужно и невесело. Но подбородок у нее вздернулся, и голос звучал с приличествующей случаю небрежностью. – Я достойно сыграю ту, что страшно о вас тоскует. Маргарет станет легче на душе; у нее появится счастливая возможность выражать мне сочувствие, и потчевать ценными советами.
– Пока Уильям будет держаться на расстоянии.
– Как ему будет угодно. Не думаю, что у него появится возможность застать меня одну, без Маргарет. Я вернусь в академию через пару дней после Рождества, до наступления Нового года. – Она обернулась к нему в тот момент, когда он открыл перед ней дверь. – Когда вы уезжаете?
– Как только карета сможет проехать. Даже Драко сейчас трудно передвигаться по такому глубокому снегу.
– Тогда давайте надеяться на скорую оттепель, думая о мисс Петти.
– Да, – сказал он тихо. – Думая о мисс Петти.
* * *
Только через три дня Уэст счел дороги годными для путешествия. Уэста больше заботили соображения не своего комфорта, а комфорта Флинча, которого мучила подагра. Флинч не вынес бы слишком долгой тряски, и, несмотря на протесты, Уэст постарался устроить его в карете со всеми удобствами.
Они выехали на рассвете и часто останавливались. Уэст большую часть пути проехал верхом впереди кареты, делая вид, что желает разведать дорогу, а на самом деле для того, чтобы не слышать постоянных стонов Флинча, мешавших ему думать.
Он оставил подарки для Тенли, Маргарет и детей. Впервые в жизни он делал им подарки и до сих пор не был уверен в том, что поступил правильно, оставив для·них подарки к Рождеству. Вообще-то он не испытывал к ним родственных чувств. Единственное, что он мог сказать, – что теперь не был так безразличен к ним всем, как раньше. Дети ему нравились больше взрослых, особенно когда они находились в компании Рии. Они были тогда игривы и энергичны, готовы на любую шалость и на любую выходку. Они непринужденно смеялись в ее присутствии, и она чувствовала себя с ними так же непринужденно. Только когда он заставал их троих врасплох, в Рии, ощущалась некоторая скованность.
Но не об этом ему сейчас думалось. Он думал о едва заметных переменах в отношении к нему Маргарет и решил, что слово «оттепель» относится не только к погоде. Маргарет не была теперь так подчеркнуто учтива, она стала вести себя более естественно, и, кажется, ей нравилось его общество не из-за одного лишь его титула или состояния. И нервных срывов у нее стало поменьше, когда она поняла, что он и не думает выгонять их из дома.
Что касается Тенли, то их отношения с Уэстом оставались весьма натянутыми. И тот и другой тщательно избегали касаться тем, связанных с переменой участи обоих. Уэст мог бы терпимее относиться к Уильяму, вечно пребывавшему в подавленном настроении, если бы брат не воспринимал ситуацию слишком трагично из-за завещания отца. Но еще одна причина неприязни к Уэсту существовала у лорда Тенли: Уэст отбил у него Рию, увел прямо из-под носа, и создавшееся положение гораздо внятнее объясняло обиду Уильяма на брата.
Уэст и Рии тоже оставил подарок – книгу Блейка «Песни опыта». Поэт-мистик Блейк, немного сумасшедший, нравился Уэсту больше, чем просто поэты-романтики. Подаренным томиком стихов он особенно дорожил, потому что он принадлежал его матери. На форзаце Блейк расписался, оказав услугу тому, кто собирался дарить его книгу. Уэст никогда не думал о том, нравились ли его собственному отцу дерзкие, порой внушающие страх образы, рожденные воображением поэта, не думал он и о том, что отец мог ее подарить матери лишь для того, чтобы уговорить лечь с ним в постель. Подобные подарки редко предлагались от желания загладить свою вину перед ней, скорее как залог того, что все может продолжаться по-прежнему без последствий.
Уэст не преследовал ту же цель, подарив Рии эту книгу.
Скорее он рассчитывал на ее понимание. Увидя, как зачитан экземпляр, она поймет, что книга дорога ему и что ее название отчасти соответствует тому, что вынесли они из недолгого знакомства. С одной стороны, ему хотелось бы видеть ее лицо, когда она развернет подарок, с другой – он испытывал некоторое облегчение, что будет отсутствовать. Если она разочаруется таким предложением мира с его стороны, то он не хотел бы видеть ее реакцию.
Рия не ошиблась, назвав его трусом.
Глава 9
Блэквуд жестом попросил Уэста убрать картины с его глаз.
Уэст аккуратно свернул обе и закрепил тесьмой. Положив рулоны на буфет, он вернулся на место. Полковник заметно расстроился увиденным. Уэст не часто наблюдал полковника в смятении чувств и не понимал, что именно в картинах вызвало такую реакцию. Полковник нормальный мужчина, много путешествовал и видел мир. Он учился в Оксфорде и разбирался не только в военных кампаниях, начиная с великих полководцев древнего мира, но и в литературе, искусстве, живописи.
