Феликс Эдмундович избегал формальных приказов и распоряжений, искоренял на каждом шагу канцелярскую волокиту и бюрократизм. Он был противником больших письменных докладов, настаивал на кратком изложении сути в небольшой записке. При составлении любого документа он обязательно требовал подписи исполнителя, с тем чтобы ему лично было известно, кто данный вопрос изучает, за что и в какой мере отвечает. Он любил живое общение с людьми. Вызывая сотрудников аппарата на беседу, он вникал в существо возникших затруднений, внимательно и терпеливо прислушивался к собеседнику, не перебивал его, давал возможность полностью изложить свою точку зрения. И только после всестороннего обсуждения с работником того или иного вопроса он приходил к твердому решению, которое затем безотлагательно и настойчиво проводил в жизнь.
В один из февральских дней 1926 года Феликс Эдмундович вызвал меня к себе. Когда я пришел, у него в кабинете уже находился Г. И. Благонравов. На этот раз речь шла о назначении нас обоих на работу в резиновую промышленность – в «Резинотрест».
Наблюдая ненормальные отношения, сложившиеся между работниками этого треста, Дзержинский пришел к выводу о необходимости заменить его руководство. Он предложил Благонравову и мне войти в правление «Резинотреста»: Георгию Ивановичу – в качестве председателя, а мне – в качестве его заместителя. Вскоре это назначение состоялось.
Тогда же Феликс Эдмундович в разговоре проявил большой интерес к перестройке аппарата треста на научной основе. Он порекомендовал переговорить на эту тему с членом президиума ЦКК Е. Ф. Розмирович, которая заведовала бюро научной организации труда (НОТ) в Наркомате РКИ.
Следуя указаниям Дзержинского, мы побывали у Елены Федоровны, которая охотно и внимательно отнеслась к просьбе. Она выделила специальную бригаду, возглавляемую инспектором РКИ Айхенвальдом, которая проделала серьезную работу по изучению аппарата треста, его коммерческих и торговых связей, делопроизводства и организации. Ими была заснята графическая фотография всей системы управления и взаимосвязи в центре и на предприятиях. В результате была представлена новая схема организации, которая предлагала наличный штат из 1 тысячи сотрудников (управления и Московского отделения) свести к 200. Для отдельных исполнителей строго определялись функциональные обязанности. Им предоставлялись большие права. На них возлагалась персональная ответственность за окончательное решение вопросов. Этим достигалась ликвидация бюрократической волокиты из-за бесконечных согласований отдельных звеньев аппарата. Доложив Феликсу Эдмундовичу намеченную программу и получив его согласие, мы начали, однако не без сопротивления и трений со стороны «чиновников», проводить сокращение штатов и реорганизацию треста. Наш опыт дал положительные результаты.
Неутомимая деятельность Феликса Эдмундовича в Высшем совете народного хозяйства связана с периодом восстановления советской промышленности… Благодаря его инициативе и энергии был выдвинут и успешно разрешен ряд кардинальных проблем, обеспечивших на новом историческом этапе дальнейшее развитие и реконструкцию народного хозяйства.
А. П. Иванов
Дзержинский и цветная металлургия
Иванов Андрей Прокофьевич – геолог. В 20-е годы – на ответственной работе в ВСНХ СССР.
Впервые я увидел Дзержинского в 1924 году на… пленуме Бюро правлений железных дорог, на котором он прощался со своими сотрудниками по НКПС, уже будучи назначен председателем ВСНХ СССР…
Его отрывистая, деловая речь произвела на меня огромное впечатление. Чувствовалась в ней крепкая вера в мощь пролетариата, поднятого величайшим в мире движением…
Той же весною мне пришлось несколько раз принимать участие в заседаниях Высшей правительственной комиссии по металлопромышленности (ВПК), работавшей под председательством Дзержинского.
На одном из заседаний, когда разрешался вопрос об объеме заказов НКПС на подвижной состав, и Ильин, докладывая о перспективах развития у нас железнодорожного грузооборота, пришел к заключению, что довоенных размеров его мы достигнем не ранее 30–31-х годов, Феликс Эдмундович, сильно волнуясь, перебил докладчика восклицанием: «Да народ выгонит нас за такой темп!..»
Все мы сразу почувствовали, что осторожный подход докладчика не является жизненным в наше революционное время, что мы не только должны напрячь все наши усилия для более быстрого восстановления нашего хозяйства, но должны быть и твердо уверены в этом. Действительность подтвердила веру Дзержинского в быстрые успехи на хозяйственном фронте.
Летом 1924 года Дзержинский во время своего отпуска вызвал меня к себе в ОГПУ и беседовал со мною более двух часов…
После краткого описания тяжелого положения нашей цветной металлургии, Феликс Эдмундович выразил пожелание, чтобы я работал в ВСНХ по своей специальности, поручив мне согласовать этот вопрос с В. Н. Манцевым.
Отмечу, что с самого начала разговора с Дзержинским я почувствовал доверие к нему, а главное, возможность без всякого стеснения говорить ему то, что думаю…
В то время в Главметалле не было специального отдела по цветной металлургии, поэтому я был назначен уполномоченным президиума ВСНХ и в качестве такового консультировал по этой отрасли нашей промышленности вплоть до 1 марта 1925 года. В это время добыча цветных металлов была настолько ничтожна, что практически цветная металлургия у нас почти не существовала…
В январе 1925 года по личному распоряжению Дзержинского ВСНХ представил в СТО доклад о необходимости восстановления всех существующих медных заводов и постройке на более или менее известных месторождениях трех новых крупных предприятий, а именно: Богомоловского медного на Урале, Атбассарского медного и Риддерского цинково-свинцового в Казахстане…
6 марта 1925 года было историческим днем для цветной металлургии, ибо в этот день СТО принял постановление о возобновлении работы медных заводов: Карабашского (Кыштымского округа), Таналык-Баймакского… Аллавердского, Зангезурского – и о постройке новых – Богомоловского, Атбассарского и Риддерского с ассигнованием на это ориентировочной суммы в размере 20 миллионов рублей. Для поддержки предложений ВСНХ на заседание СТО приехал Феликс Эдмундович.
– Ну, Иванов! Вы теперь можете работать, – сказал он мне, когда предложения ВСНХ были приняты.
Быстрое восстановление Карабашского и Таналык-Баймакского медеплавильных заводов, давших около 140 тысяч пудов меди уже в 1924–1925 годах, и начало плавки на Зангезурском заводе особенно порадовали Феликса Эдмундовича, увидевшего реальные плоды своих усилий…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
