Глядя на неадекватное поведение подруги, понятно было одно — дальше комнаты ее отпускать точно не стоило, иначе точно когтями за стенки цепляться начнет. Я-то не совсем ровно на ногах держусь и соображаю с явным трудом, а о Кристине даже и говорить нечего.
— Фиса, последишь за ней?
Обстоятельства вынуждали меня идти в этот бой в одиночку.
Белова терпеливо кивнула. Мы с ней оказались самыми стойкими собутыльницами…
— Только носочки надеть не забудь, — сказала она, заботливо доставая для меня из шкафа шерстяную парочку. — Когда ноги в тепле, и пятой точке на приключения не так везти будет.
— Сомнительно… ой, сомнительно…
Глава 13
Двоиться в глазах начинает уже после второй бутылки, а раздвоение личности начинается только после третьей.
Валерий Афонченко
Я шла по темному коридору Академии и от нечего делать злобно рассуждала вслух:
— Подумать только… Вот как я докатилась до жизни такой? Пару часов назад целовалась с герцогом, потом депреснячила в подушку, напилась с преподом по истории, а теперь иду воровать вино у Глеба, одного из немногих, кто ко мне здесь по-человечески относится. Более того, у нас с ним даже какой-то намек на отношения складывался. А теперь что?
Вопрос был риторическим, поэтому даже Эльвира не спешила отвечать, что же теперь-то. Да и я сама не знала.
Совесть назойливо вгрызалась в мой мозг, как бы намекая — Глебу надо во всем признаться, а вот страх перед неизвестностью его реакции заверял в абсолютно обратном — молчать в тряпочку и улыбаться.
— Ну вот и кто я после этого? — бурчала я в голос, преодолевая очередную ступеньку наверх. — Мне ведь и с Глебом хорошо, спокойно так, он понимающий, нежный, и с герцогом сегодня не хуже было. Вот только по-другому… Жарко, буйно и неправильно, в конце-то концов. Все верно этот злыдня мне сказал, ошибка — это все. Ошибка.
Коридоры сменялись лестницами, пролеты новыми коридорами, а я шла и все бухтела о своей несчастной судьбинушке.
— И чем я отплачиваю Глебу за его доброту? Правильно, иду воровать у него вино… Пять баллов, Савойкина, пять баллов, по шкале бессовестности перед окружающими тебя людьми.
Неудивительно, но, накручивая себя весь путь до заветного чердака и стоя перед его дверьми, я уже была на сто процентов уверена, что поступаю как последняя сволочь, и лучше всего сейчас будет пойти и сдаться с повинной магистру. Тем более сама дверь этих алкогольных закромов мне ничего хорошего в будущем не сулила. Металлическая табличка, отодранная от какой-то земной трансформаторной будки «Не влезай, убьет!» — породила во мне тучу новых сомнений, смешанных с первородным страхом. Добивали картину череп и скрещенные кости, которые кто-то заботливо вымазал флуоресцентной краской.
В Академии я знала только одного человека, который обладал подобным иномирянским черным юмором, и интуитивное предположение, что, кроме глебовских ловушек, на чердачке меня может ожидать еще парочка сюрпризов от Трои, покоя не давала. А вот идея явиться с повинной к зельевару и попросить десять бутылок по-хорошему, теперь более четкой мыслью обживалась в голове.
— Ну вот и что я ему скажу? Привет, Глеб, дай мне вина? Совсем чуть-чуть — бутылок десять. Зачем? Мы Горгулию должны. За что? Ну, я не могу тебе сказать, потому что герцог, с которым я сегодня целовалась, запретил нам, иномирянкам, что-либо тебе говорить. Ты только не волнуйся, это ради твоей же безопасности! Поверь, потом я обязательно все расскажу, а пока увы и ах…
— А если я хочу прямо сейчас? — За спиной раздался мужской голос, от которого захотелось провалиться сквозь землю. — И с кем же ты целовалась?
«Черт! Черт!! Черт!!!» — Не контролируя свой порыв, я в ужасе схватилась руками за голову, взъерошивая и без того неуложенные волосы, и предприняла нелепую попытку смыться из коридора.
Вот только куда там. Еще мгновение назад находившийся за моей спиной Глеб тут же оказался перед носом, загораживая путь к отступлению. Пришлось поднять голову и робко заглянуть ему в лицо.
Не знаю, что я там надеялась увидеть, кроме стандартной реакции «Я убью тебя, лодочник!». Но магистр взирал на меня с насмешкой. Вот только грустная она была или злобная, разобрать в тот момент я так и не сумела, зато выдавила нелепое:
— Привет! Не ожидала тебя тут увидеть…
— Действительно, это очень неожиданное место для встречи со мной. Всего-то в трех шагах от моей спальни. — Он сделал легкий кивок в сторону близлежащего коридора, где действительно виднелась давно знакомая мне дверь.
«Вот пьяная курица!» — кляла себя за идиотское поведение и искренне не понимала, как смогла так облажаться.
— Ну, так что ты мне хотела рассказать? — Глеб повторил незатейливый вопрос.
— Эм-м-м… Ну хотела… — На удивление, загнанной в угол я себя не почувствовала. Скорее наоборот. Вот он, тот шанс, когда можно будет ему все рассказать и не мучиться угрызениями совести по миллиону поводов. Только с чего начать, я так и не знала… — Глеб, понимаешь, мы с девчонками должны Горгулию десять бутылок вина, вот я и пришла попросить тебя одолжить их нам.
Магистр скептически заломил бровь. Сейчас он стоял в двух шагах от меня, скрестив на груди руки, и ждал явно каких-то других объяснений, нежели те, которые я ему преподнесла.
— Бери. — Он небрежно прищелкнул пальцами, отчего за моей спиной раздался скрип двери на чердак. — Самый дальний стеллаж. Там лежит вино двадцатилетней выдержки, на мой взгляд, удачный урожай.
Говорил он сухо, словно сейчас не магистр страстей передо мной стоял, а злыдня Эридан месячной давности. Такая смена ролей мне абсолютно не нравилась, тем более мотивы были не до конца ясны. Еще большие непонятой вызывало собственное поведение, а именно то, с каким равнодушием я отвернулась от Глеба и поперлась в сторону открывшихся дверей в Алкогольный Рай.
«Эльвира! Мать твою! Прекрати! — Мои ноги так же, как и все остальное тело, отказались мне подчиняться, а уж голос и подавно. — Я хочу поговорить с ним!»
Но у шизы было другое мнение по этому поводу:
«А я нет! Мне с ним вот не о чем разговаривать! Вино гораздо привлекательнее, чем какой-то там сопливый брюнетишка!»
«Что?!» — В этот момент лично мое сознание окончательно протрезвело.
Я не понимала, как именно Эльвира захватила контроль над телом, но эта самодеятельность меня не на шутку пугала. Сама я даже слова высказать вслух не могла и невольно оказалась в роли молчаливого наблюдателя, которому оставалось лишь смотреть и пытаться докричаться до окончательно ошизевшей Эльвиры. А та, дорвавшись до свободы, теперь лихо вышагивала между десятков стеллажей, заставленных всевозможными склянками, банками, колбочками, периодически вчитывалась в те или иные надписи, при этом не забывая основную цель визита сюда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
