Вряд ли.
Между прочим, между обеими женщинами существует определенное внешнее сходство. Странно, как он раньше этого не замечал. Обе высокие и стройные, хотя Тесса предпочитала морить себя голодом до модельной худобы, что не способствовало разжиганию в нем плотского желания. Те же правильные черты лица, но губы Тессы, несмотря на инъекции коллагена, были тоньше, не такие чувственные, как у Каролин. И глаза, в отличие от живых, блестящих глаз Каролин, были какими-то тускло-матовыми, лишенными блеска.
Нет, он явно ее не хотел. Он не хотел никого из них, не хотел их денег. Ему не нужна их ложь, ему нужна только правда, узнав которую он в момент уберется отсюда и ни разу даже не оглянется назад.
Оставалось лишь надеяться, что Каролин тоже сумеет вырваться из этого дома.
Он отстранил костлявую руку Тессы.
— Спасибо, но я как-нибудь обойдусь, — произнес он, — у меня не то настроение, чтобы трахаться.
— А какое у тебя настроение?
— Напиться.
— Этим ты себе не поможешь, Алекс, — встрял в разговор Уоррен. — Я понимаю, тебе тяжело, потому что твоя мать одной ногой в могиле. Тебя наверняка терзает раскаяние, что ты покинул ее на целых восемнадцать лет, но уверяю тебя…
— Иди ты в задницу, дядя Уолдо.
Ухоженная, покрытая искусственным загаром физиономия Уоррена мгновенно побледнела.
— Мне казалось, ты забыл, что когда-то называл меня этим прозвищем, — выдавил он. — Мне и в голову не могло прийти, что через почти двадцать лет…
Со стороны Алекса этот был довольно неумный шаг, вернее, откровенный вызов, который сулил ему лишь новые неприятности.
— Оно тебе идет, — произнес он и, схватив с подноса бутылку виски и еще один стакан, направился к выходу. — Если вы не против, то я лучше составлю компанию своей кузине у постели умирающей.
— Кузине? Кого ты имеешь в виду? — потребовал объяснений Джордж. Пэтси с остекленевшим взглядом сидела в углу, что-то напевая себе под нос, Уоррен все еще смотрел на него с выражением неприкрытого ужаса на лице.
— Каролин, кого же еще, — ответил Алекс, — нашу милую, преданную кузину Каролин.
— Никакая она не кузина, — бросила ему Тесса.
— Вот как? — он посмотрел на Уоррена. Глядя на дядю, можно было подумать, что того сейчас вывернет наизнанку. — Вдруг вас ждут кое-какие сюрпризы. Откуда вы знаете?
Он вошел в комнату Салли. Каролин тотчас пошевелилась и удивленно открыла глаза. Алекс налил ей виски и поставил стакан на уставленный лекарствами столик.
— По-моему, это тебе не помешает, — сказал он, садясь у изножия кровати умирающей.
Каролин даже не прикоснулась к стакану.
— Сомневаюсь, что тетя Салли была бы рада, если бы ты упился здесь до потери сознания, — шепотом ответила она.
— Тетя Салли рада видеть его здесь любым, трезвым или пьяным, — раздался голос с подушек.
Этот загробный голос словно исходил из могилы. Салли не стала открывать глаза, однако протянула Алексу руку.
— Тогда я ухожу, — Каролин встала и направилась к двери, но Алекс остановил ее еще прежде, чем Салли.
— Вы нужны мне оба, — сказала она и в следующую секунду открыла глаза. Казалось, что даже такое простое усилие отнимает у нее последние силы.
Алекс не собирался отпускать Каролин, опасаясь, что она убежит. Кто поручится, что ее преданность Салли не дрогнет перед отвращением к его персоне. Он же не хотел рисковать. Он вновь отвел ее к ее креслу. Слегка подтолкнул, чтобы она села, и сунул ей в руки стакан.
— Мы здесь вдвоем, мам, — он не называл ее так с тех самых пор, как был маленьким мальчиком, не называл из боязни показаться сентиментальным. Глаза Салли моментально наполнились слезами.
— Ты самый лучший мой мальчик, верно? — прошептала она. Одна из любимых фраз из далекого детства, последняя попытка получить прощение.
— Всегда, — ответил он и, даруя ей это прощение, поцеловал холодную, восковую щеку.
После чего вновь сел у ног ее кровати и налил себе очередной стакан.
Он отдавал себе отчет, что у него есть реальная проблема: в выпивке он не умеет остановиться. Какое бы огромное количество алкоголя он ни выпил, он ни разу не вырубился. В три утра, когда Салли мирно дышала, он вышел из ее комнаты и отправился на поиски чашки кофе и душа. В пять утра он вышел прогуляться по холодному утреннему туману. В шесть он застал в коридоре Каролин. Ее узкие плечи сотрясали рыдания.
Он заглянул в комнату Салли. Та лежала, слегка приподнятая на подушках. Она показалась ему совсем крошечной, даже меньше, чем накануне. Он решительно шагнул к ее кровати, но Салли подняла на него глаза.
— Позаботься о ней, Алекс, — прошептала она. Эта фраза прозвучала как приказ.
— Она сама этого не хочет.
— Она хочет тебя. Уведи ее отсюда, я хочу немного поспать. Прошу тебя.
На ее губах появилась едва заметная, обманчивая улыбка, так хорошо ему знакомая. Он догадывался, что у нее на уме, знал, чего ей хотелось.
Он нежно поцеловал ее на прощание, и Салли улыбнулась в ответ.
— Позаботься о ней, — повторила она. — Обещай мне.
— Обещаю.
Он предельно тихо закрыл за собой дверь. Каролин испуганно подняла глаза. Ее лицо было все в слезах, однако Алекс не стал терять времени. Он просто привлек ее к себе, прижал ее лицо к своему плечу и остался стоять, сжимая ее в объятиях.
Она попыталась вырваться, но он ее поцеловал. Тогда она ударила его, он же схватил ее на руки и поднял.
Он не знал, куда ее отнести. Если наверх, то в этом будет нечто от мелодрамы. Кроме того, она наверняка закричит и своим криком поднимет весь дом. Внизу не было никаких кроватей, кроме той, на которой лежала Салли, и он сомневался, что кто-нибудь додумался разложить раздвижной диван в библиотеке. Впрочем, какая разница. Внеся Каролин в библиотеку, он опустил ее в кресло и принялся стульями подпирать все имеющиеся двери.
— Что ты делаешь? — прошептала Каролин голосом, в котором одновременно слышались и слезы, и ярость, но он пропустил ее слова мимо ушей, а сам тем временем разложил диван. Простыня все еще была на месте, но он не знал, где взять подушки и одеяло. С другой стороны, зачем они ему?
Он шагнул к ней. Она уже поднялась с кресла, готовая к сопротивлению. Алекс был спокоен, как хищник на охоте. Протянув к ней руки, он начал расстегивать пуговицы ее блузки. Она тотчас ударила его по рукам в напрасной попытке остановить, и тогда он просто разорвал у нее на груди шелк блузки.
— Я думала, ты не осмелишься прикоснуться ко мне, пока я сама тебя об этом не попрошу, — возмущенно прошептала она.
— А ты попроси, — он стащил с ее плеч блузку, затем потянулся к застежке джинсов.
