Поддубный вряд ли бы согласился на американское турне, если бы заранее знал, какая дикость его ждет. Но обратной дороги у него не существовало. Во-первых, контракт был подписан, в случае отказа от него Ивану Максимовичу грозили астрономические штрафы, а действовал он только от своего имени. Во-вторых, советское правительство сделало на него ставку и ждало успехов, чтобы потом трубить о них во всех газетах. Пришлось срочно овладевать варварскими приемами американской борьбы без правил.
Первые же бои подтвердили опасения Поддубного. Это была не борьба, а практически бойня. Разрешалось практически все. Его соперник-канадец, которого Ивану удалось уложить на ковер, и он уже дожимал его грудью, чтобы лопатки коснулись земли, внезапно схватил его за усы и попытался их вырвать с корнями. Правда, за это канадец тут же поплатился. Разъяренный наглостью и беспардонностью противника, Иван Максимович схватил его, поднял в воздух и швырнул на стол судейской коллегии, отчего этот стол и разлетелся в щепки. Да, он умел ставить цирковые номера, умел удивлять зрителя.
Поддубного пугали не столько трудности нового для него вида борьбы – ведь спортсмены все же договаривались между собой не применять слишком уж садистские приемы, не калечить друг друга – а эмоции публики, жаждущей кровавых, костодробительных боев. Это в очередной раз подрывало веру в человечество, которая у Поддубного и так была основательно подорвана.
Вскоре Иван Максимович стал одним из американских кумиров. О нем писали в газетах, его портреты красовались на многочисленных афишах. Он с успехом выступал в Чикаго, Лос-Анджелесе, Сан-Франциско, Филадельфии. Деньги за победы и выступления уже не капали, а бурным потоком лились на его банковский счет. Он собирал полные залы. Но нравы, царившие в среде антрепренеров, сама продажная сущность спорта вызывали в нем отторжение и даже брезгливость. Тем не менее в этом безобразии приходилось участвовать. Ему постоянно хотелось расторгнуть контракт и уехать домой. Он жалел, что не может так поступить.
Главный поединок еще был впереди. Вся Америка ждала, когда наконец сойдутся на ковре Поддубный и чемпион Америки Джо Стечер. Последний был знаменит своим «коронным» приемом «ножницы». Он мастерски делал его ногами – намертво захватывал ими голову противника. С его помощью он сумел даже победить такого прославленного борца, как Иван Заикин. Самоуверенный Джо собирался применить свое оружие и против Поддубного, не скрывая, озвучивал свои планы журналистам. Но американцам пришлось разочароваться в непобедимости своего чемпиона. Схватка прошла предельно напряженно, драматически, красиво с точки зрения владения борцовской техникой, но закончилась она вничью.
Обаяние Поддубного, его популярность были так велики, что его, пятидесятисемилетнего, даже признали самым красивым мужчиной на Международном конкурсе мужской красоты, проводившемся в Америке. Теперь уже у Ивана покупали право использовать его портреты и имя для рекламы товаров, что, конечно же, умножило его доходы.
Советская пресса непрерывно в деталях освещала американское турне Поддубного. Ведь он в своем лице воплощал для мира мощь молодого СССР. В репортажах с удовольствием смаковали не только спортивные подробности – кого и как он победил, какие титулы завоевал. Но и писали о том, как Ивана Максимовича пытались подкупить, угрожали ему, даже пробовали споить или убить, но, мол, он как «советский человек» не поддавался на провокации, был верен коммунистическим идеалам. Это была правда, всякое случалось в этом турне, но дело в том, что Поддубный был таким всегда: и при царизме, и при советской власти. Коммунизм, в котором пришлось пожить, ничуть его не изменил.
И вот срок контракта наконец истек. Это было как освобождение из рабства. Иван Максимович расправил плечи, задышал полной грудью. Естественно, антрепренер был заинтересован, чтобы Поддубный и дальше работал на него. Но Иван Максимович отказался подписывать новый контракт. Ему предлагали принять американское гражданство, угрожали расправой. Ответ был один и тот же: «Нет, нет и еще раз нет. Отдавайте мои деньги, и я уезжаю». Тогда в ход пошла последняя угроза. Оказалось, коварный антрепренер еще в самом начале предвидел такой поворот событий, а потому в контракте и заложил «бомбу замедленного действия». Имелся там один пункт, даже – пунктик, прописанный совсем маленькими буквами, без лупы и не прочтешь. Деньги мог снять со счета лишь гражданин Соединенных Штатов. А таким Поддубный не являлся. Подписывал контракт Иван Максимович, еще не зная английского языка, полагался на устный перевод того самого антрепренера. И, как оказалось, зря считал его поначалу порядочным человеком.
– Принимайте гражданство, – другого выхода у вас нет. Впереди вас ждет замечательная жизнь, – как змей-искуситель уговаривал антрепренер.
– Все равно уеду.
– Но в таком случае вы никогда не сможете получить свои деньги! Это же огромная сумма. Более полумиллиона долларов! Шикарный легковой автомобиль стоит четыреста, особняк в городе – полторы тысячи. Вы подумайте, что вы теряете. Неужели можно быть таким сильным и таким глупым?
– Вы сами знаете, что я не дурак. Я уезжаю.
Денег своих Поддубный так и не получил, они остались лежать на его банковском счету за океаном. Зато поклонники устроили ему шикарный прощальный ужин, на котором присутствовали две тысячи человек. И все, кстати, оплатили из своих карманов. Америка провожала теперь уже и своего героя. А Поддубный увозил на родину вместо честно заработанных капиталов лишь чемодан с одеждой да притороченный к нему чайник, купленный по случаю.
В ленинградском порту Ивана Максимовича встречали восторженные толпы почитателей. Мария Семеновна бросилась ему на шею.
– Больше я тебя никуда не отпущу, – прошептала она.
Поддубного окружили репортеры, посыпались вопросы.
– Что поддерживало вас во время поединков?
– Любовь к моей родной Украине. Она вообще самая моя большая любовь, – отвечал знаменитый борец, продолжая обнимать жену.
Правда, почему-то в завтрашних газетах этот ответ оказался отредактированным. В одной было написано «любовь к Родине», в другой «любовь к Советской Украине». Поддубный был из тех людей, которые умудряются своей прямотой и несгибаемостью всегда раздражать власть имущих. Хотя, казалось бы, что такого он сказал? Всего лишь правду, то, что просилось на язык, но эту правду журналистам захотелось немного приукрасить, сделать ее более советской.
Глава 12
Дом на берегу моря. Чем может обернуться обмен паспорта и зачем электропаяльник в НКВД? Как золотые медали превращаются в чужие зубы. Из забытья на Красную площадь. Орденоносец и немцы. Лишние 200 граммов хлеба чемпиону чемпионов не положены. Забытая могила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
