А вот поверить в технологию можно. Хотя бы тем, кто проложил немало пластиковых труб и батарей вдоль теплового контура. И не удивлён тому, что даже несколько миллиметров пластика могут держать кипяток под контролем.
Но почему сталепрокатное дело живо и будет жить, трубы будут ржаветь и взрываться под давлением, перемерзать и причинять неудобство, а новые технологии никогда не придут в УК? Наверное, потому, что на самом деле сфера ЖКХ не готова обновляться, пока находится под управлением частных рук. Мелкие князьки на местах не готовы пробовать новое, пока не увидят его у соседей в деле. Да и не потянут большие начальные расходы. А верхние боссы высокого уровня чужды запуска обновления на местах. Они не делают себе мозги и просто заезжают в новостройки или частные коттеджи. Они же часто живут по полгода за границей, где как раз с технологиями всё на уровне.
Эта система не обновит себя сверху. Не обновят инфраструктуру и с места. Её проблемы — юдоль тех, кто живёт на самом дне пищевой цепочки — потребителей. То есть тех потребителей услуг, кто упрямо оплачивает коммунальные платежи, не видя другого способа взаимодействия с предложенным вариантом жизни в каменных джунглях.
Вместо того, чтобы стать заказчиками услуг, горожане всегда будут лишь потребителями одного варианта из… одного. Так как другого им никто по предлагать не собирается ровно до того момента, пока не спросят — почему так происходит?
Вздохнув над тяжёлыми мыслями, Боря вошёл в «штаб». Накатила усталость. Всем помочь сразу не получается. И женщину жалко, как представителя малого бизнеса, что тянет спортзал. Вроде предлагает людям здоровье, что хорошо для общества. Но это теория. На практике вынуждена брать кредит, чтобы решать проблемы, а не создавать новые для того же общества потребления.
Боря постучал в кабинет Антона Сергеевича, тут же зашёл и сел на кресло без приглашения. Начальник, оторвавшись от заказа модного шмота из Китая, посмотрел с удивлением.
— Глобальный? Виделись же.
— Антон Сергеевич, спортзал «Счастье» знаете?
— Знаю. На нашем районе. На нашей территории. А что?
— Зданию больше пятидесяти лет. Капфонд выделить обязан средства. Срок подошёл. Ещё десяток лет эксплуатации и признают аварийным. Владельцы и так его из руин подняли. Почему мы им трубы не меняем?
Начальник изменился в лице от такой наглости. Одно дело, когда предлагают глупости на сайте или крича в коридоре. И совсем другое — слышать от сотрудника.
— Почему ты мне задаёшь подобные вопросы? — спросил Антон и посмотрел так, как будто уволит от неправильного предложения.
И Глобальный понял, что да, действительно скорее уволит, чем объяснит или предложит. Потому что система статична и не хочет ничего менять. Систему постоянно надо долбить, пока не решит, что проще сделать, чтобы отвязался, чем не делать, постоянно испытывая твоё давление.
Но Боря так же знал, что работать некому. Поэтому — не уволит. Но надо кинуть собаке кость.
— Вы не поняли, Антон Сергеевич, — улыбнулся Боря дружелюбно. — Там как дело? Мы им трубы поменяем, а они нам годовые вип-абонементы всем сотрудникам и…
— …и членам семей, я надеюсь? — тут же вцепился в слова начальник.
— Точно. Дарья, владелица заведения, так и сказала. Вы нам трубы, мы вам — карточки постоянных клиентов.
— А там что? — тут же прикинул Антон, взглядом уползая под потолок. — Тренажёрка, столы игровые, дорожка, да? Без бассейна же?
— Бассейна нет, но есть сауна.
— Хм… А сам бассейн можно рядом пристроить. Место на территории есть хоть под полный развлекательный комплекс. И парковка удобная… Трубы говоришь, да?
— Да, надо менять, — кивнул Боря. — Зимой бахнет.
В голове Антона Сергеевича уже созрел какой-то бизнес план. Он открыл карту, прикинул возможности. И видимо собрался в соучредители грядущего проекта. Но Боря на это смотреть не мог. Поднялся и поспешил на выход.
— Давай так, я прикину что можно сделать и позвоню тебе, — добавил уже в спину Антон, который чаще прикидывал как присунуть Оксане, пока жена с детьми сидит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но алчность сделает своё дело. Если человек понимает, что за свою работу, которую он и так должен сделать, он получит бонус, эта работа будет сделана, а не отложена. Так учил Степаныч, когда подсказывал подходы к начальникам и прочим сотрудникам в сфере УК.
Глобальный стиснул зубы. Пригодилось. Предприниматель же. Конечно, прикинет. Он уже делит прибыль, да ещё и рекламную акцию устраивает для знакомых. Друзей то у него быть не может… Да только Дарья пока ни сном, ни духом.
Прикидывая, как лучше предложить ей такой вариант сотрудничества, где вложений с её стороны будет меньше, Боря заглянул в диспетчерскую.
Леся Василькова сидела на стуле, сползая с него как жидкость. Трубка телефона лежала на столе снятая. Сотовый отключен. А сотрудник смотрела в потолок и видимо испытывала небывалое нервное напряжение. По щеке катилась одинокая слеза. И обед на это почти не повлиял. Человек перегорал эмоционально, ещё не выработав иммунитета к хамству и угрозам.
Бесшумно, даже беззвучно, Леся молила о пощаде. И Боря по одному виду понял, что на неё лился такой поток грязи с подливой, как будто это она ходила по району и трубы взрывала, а затем заходила в каждую квартиру и засоряла унитазы, ломала краны и шептала лейкам душа коварный приказ — подтекать!
Боря зашёл в коморку, присел на корточки, взял за руку.
— Лесь… не надо так.
— Как?
— Так глубоко погружаться.
Комнатушка похожа на ту, где раньше хранили швабру и вёдра с хлоркой. А ныне это почему-то считалось рабочим кабинетом с явно выпиленным окошком.
Инфраструктура двухэтажного здания вообще поражал Бориса. До 2005 года это было полноценное здание ЖЭКа, где на первом этаже располагались мастерские ремонтных служб, а в подвале на станках можно было легко выточить деталь или обточить трубу, которую потом и приварить на месте прорыва или замены. Но теперь там располагалась парикмахерская и ателье, где сидел китаец, меняющий молнии на обуви и одежде. Там же он мог тебе сделать копию ключа или домофона. А под ремонтно-технические нужды оставили едва ли пятую часть бывших помещений, чтобы не показывать, что на складах пусто. Почти никаких батарей, труб, и иного материала прозапас. Разве что немного краски и пару секций старых труб, но год изготовления краски внушал опасения, а трубы видимо кто-то сложил, чтобы сдать на металлолом.
Изменилась и сама суть здания. Если в СССР и до 2004 года в таких располагались паспортные столы, он же территориальный пункт паспортно-визовой службы, общественные приёмные советов народных, пункты социального обеспечения, они же СОБЕСы, телефонные общественные пункты международной и местной связи, как и отделения Ростелекома, фотоателье и территориальное общественное самоуправление (ТОСы), то с 2005 годов от прошлого остались только отделения почтовой связи.
Сами общественные парикмахерские заменились на вип-бутики, где с одинаковой беспечностью кололи губы ботексом и гиалуроновой кислотой, делали татуаж сбритых бровей, лазерную депиляцию всего и вся и ногти всех форм и размеров. Но часто одни и те же люди. Моноспециалист, он же часто владелец заведения.
Аренда коммерческих организаций приносила свои плоды… владельцам. Степаныч говорил, что раньше на ЖЭК была возложена общественная и социальная деятельность, которая в СССР носила всеохватывающий и массовый характер. В зданиях располагались актовые залы для проведения собраний с активом уполномоченных. Там же назначали старших по дому, старших по подъезду, старших по этажу. Своеобразная общественная работа уполномоченных из жильцов дома, назначенных для надзора за порядком и разъяснительной работы с жильцами, награждала общественно-полезной ответственностью.
А с хулиганами боролись «Доской позора». Их устанавливали прямо на улицах в общественных местах, где вывешивали на всеобщее обозрение фотографии пьяниц, хулиганов и дебоширов. Исключительно для общественного осуждения и становления граждан на путь исправления.
