Я так и не вырвался.
Я навсегда останусь там…
………….
— Нужно что-то делать… Так не может продолжаться…
— Уйди.
— Нет Марк! Я не уйду! Неужели ты не видишь, что происходит?!
— Я все прекрасно вижу, Клем. Просто уйди…
………….
Она приходит по несколько раз на дню.
А я боюсь, что это перейдет и на нее…
Стыд.
…Не могу выразить.
Я ударил ее в припадке ярости… а она продолжает ходить ко мне…
Вроде бы я пытался жить правильно, даже праведно, то есть, хотел всего себя чему-то там отдать, конечно же, все человечество осчастливить! Столько всего хотел — и не смог. Не могу ничего сделать, для одного единственного человека — которого люблю. Отсюда и мое уныние, оно как духовное поражение. Уныние меня убивает. Уничтожает. Я не верю в будущее. Вместо веры — страх. И вся эта моральная разруха, когда совершенно парализована воля — происходит без всяких трагедий. Я же все имею. Но во мне пустота. Пустой человек. Когда у человека нет идеи — он чувствует свою бесполезность, ненужность, хоть это и странно, как будто мало получить жизнь, чувствовать, мыслить, а нужно еще все это использовать с какой-то целью…
Каталина говорит верно. Нам нужно убираться отсюда. Здесь для нас не будет нормальной жизни…
………….
— Где она?
— Марк успокойся…
— Не надо меня успокаивать!
— Убери нож, прошу тебя…
— Замолчи! Замолчи!!! Не смей меня ни о чем просит!!! Я просил каждого из вас! Каждого!!! Но вы плевали на меня!
— Да что ты несешь??? Никто на тебя не плевал! Посмотри на себя!!! Носишься как полоумный за этой шалавой!
— Закрой свой рот Шен!!!
— Или что?! Ножом меня ударишь?! Ну давай!
— Шеннон! Не подходи к нему!…. Марк… давай просто немного успокоимся…
— Пошел на хуй Кэсс! Не смей мне указывать!
— Я тебе не указываю… отдай тесак… пожалуйста…
— Скажи мне где она?!
— Да не знаем мы!!! Снова пьяная валяется где-нибудь…
Нож — просвистев в паре сантиметров от ноги ирландца — втыкается в пол. Отвлекшись на громадный клинок — Кэссиди пропускает чувствительный удар в лицо, от чего валится с ног…
………….
— Некоторые люди, когда они сердиты, впадают в депрессию. Депрессия — гнев, обращённый внутрь себя…
— Какая разница Нэн?! Все из-за этой твари!
— Клем…
— Что «Клем»?! Скажи, что я не права! Она не понравилась мне с самого начала, точно так же как и тебе: когда впервые вылезла из автомобиля с таким царственным видом, словно все здесь ее!!!
— А я давно говорил, что проще было бы ее утопить где-нибудь…
— Заткнись Кэсс… Хочешь, что бы стало еще хуже? Ты повторения драки хочешь?!
— Да… удар у него все таки хороший… Но мнения своего я не изменю! Да по сравнению с ней, портовая шлюха — пример порядочности! И я знаю о чем говорю… Да она же его против всех настроила!
………….
— «…Депрессивные и больные люди всегда являются центром внимания в семье.
Таким образом, комплекс неполноценности является источником их силы. Они беспрестанно жалуются, что чувствуют слабость, теряют в весе, и прочее, но несмотря на это, они сильнее всех остальных. Они подавляют здоровых людей — факт, который не должен нас удивлять, так как в нашей культуре болезнь может давать определенную силу и власть. (И если бы мы задались вопросом, кто сильнейшие люди в нашей культуре, логично было бы ответить — младенцы. Младенцы правят, сами же оставаясь неподвластными.)»…
— Чтение психологических книжек не поможет Эл… И ты сравниваешь самого опасного человека после Босса — с младенцем…
— Он ведет себя как маленький! По мне: так это идеальное сравнение! Бегает за этой потаскухой как собачонка…
— Там это… Аврелий опять буянит…
— Тино!!! Зови Босса скорее! Эл! Да не сиди ты!!! Бегом за аптечкой!!!
— Нэн, да мы же не знаем еще…
— Бегом!
………….
— …снова потащил ее пьяную на себе… Третий раз за неделю… Я запретил всем в лагере иметь у себя выпивку. Но она все равно умудряется нажраться…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Не трогайте Аврелия. Он должен разобраться сам.
— Он уж разберется… конечно… В тряпку превратился!
Тяжелый стальной кулак упал на перекладину перил веранды:
— Мне напомнить тебе, сколько раз он спасал твою жизнь? Или жизни других людей?
— Кэп… заслуги прошлого не имеют нихуя значения перед поганым настоящим. Он покалечил четверых наших. Гарсия до сих пор в лазарете!
— Не. Лезь. И другим передай… Это его путь. Аврелий должен пройти через это в одиночку.
………….
…Наша жизнь обречена на смерть, в которую мы не хотим верить, на любовь, которую мы теряем, на свободу, которой боимся, и на уникальный личный опыт, который отделяет нас друг от друга…
Депрессия тяжела не только сама по себе, дело в том, что ты знаешь — в мире есть множество людей, у которых гораздо больше причин пребывать в депрессии, чем у тебя, но эта мысль не только не излечивает, а дает лишний повод презирать себя еще больше и, таким образом, погружаться в еще большую депрессию. Самая чистая форма депресняка — когда ты не можешь привести абсолютно никаких объяснений, почему ты в депрессии.
Меня уже тошнит от этого слова!
Меня тошнит от себя самого!
Я противен сам себе…
………….
— «…и он затворяется в баре, чтоб остаться один на один с темнотою. Пожалуйста пап… Я уже не знаю что делать… Марк не похож сам на себя…»
— «Где Каталина?»
— «Я заставила ее работать на раздаче еды, в штабе. Она постоянно ноет о том, как у нее ломит поясницу…»
— «…Ты заводишь этот разговор, снова и снова — в надежде, что у Меня есть ответы… или решение… Но у Меня его нет. Аврелий должен решать сам, как ему дальше жить. Если вы все продолжите вмешиваться — станет только хуже.»
— «Да мы его потеряем, понимаешь?! Ты этого хочешь?!»
— «Неважно, чего хочу Я. И совершенно не имеет никакого значения, что хочешь ты, или другие…»
………….
Мне было горько смотреть на этот мир. Я ненавидел все. Мне ничего не нравилось. Я испытывал такую горечь и злость, какие только могут существовать на свете. Нет сил подняться с постели по утру. Вновь вернулись серые тона. Как я давно их не видел. Суицидальные мысли давят удавкой. Мне так стыдно перед Каталиной за Босса и Клем! Ну почему они не видят, того что я вижу?! За что они так возненавидели ее??? Только она понимает меня. Только ей — я по-настоящему нужен…
………….
— Босс… нужно поговорить…
— Да Нэнси. Давай скорее. Мне нужно ехать. В поселение в Нью-Роудс замечена крупная толпа…
— Быстро не выйдет. И может Ты наконец обратишь Свой «мудрый» взор на то, что твориться дома?!
— …Нэнси…
— Замолчи и послушай меня!… Пожалуйста… Все становится только хуже. С каждым днем. Марк уже не разбирает, что правда, а что — нет. Стал параноиком. Верит только Каталине. Слушает только ее. Да его словно подменили!
— Если ты будешь говорить…
— Да буду, черт возьми! Если Ты что-нибудь не предпримешь — Ты же в конце концов Босс! — сделаю я лично… Я тебе обещаю.
— И чего ты добьешься? Если хотя бы попробуешь сделать что-то с Каталиной — Аврелий озвереет окончательно… А смерти его — Я не хочу… И ты, думаю, тоже…
………….
— «Что?! Какого хрена?! Над моим ручным зверьком — есть кто-то главнее??? Это какая-то подстава…»
Сказать что Каталина была разочарована — не сказать ничего. Надежды и мечты на беззаботное будущее местной королевы — растаяли на глазах, едва только она увидела Нуй-Пэк, с его обитателями. Не особо большая группа людей — работающие как проклятые, что бы прожить еще один день. Это жизнь не для нее!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
