В 1950-е говорить об этом было еще несколько неприлично, война оставалась слишком близко. Но большинство археологов уже считали индоевропейцев выходцами из Северной Европы. Но нельзя же допустить, чтобы зловещие арийцы были местные?! Еще более немыслимо допустить, что они были «хорошие». Обязательно должны быть плохими…
В 1960–1980-е годы американский археолог литовского происхождения Мария Гимбутас вновь вернулась к идее, согласно которой Европа была завоевана в ряде «вторжений» «волн» завоеваний индоевропейцев. А о Европе до этих «волн завоеваний» Мария Гимбутас поведала много нового. Она утверждала, что доиндоевропейская Европа была страной матриархальной, культурной, мирной, тихой. Доиндоевропейцы имели высокий уровень культуры, ремесла, любили искусство и жили оседло. У них был богатый средний класс и не существовало антагонизма между группами населения.
Откуда выкопала всю эту первобытную идиллию М. Гимбутас, — совершенно непонятно. Очередное мистическое откровение, не иначе. Ну, жили хорошие жители Европы, жили себе, занимались искусствами и не знали вражды и насилия.
… А тут на них напали индоевропейцы! Были они равнодушны к искусству, жили патриархатом и никакой идиллии не знали. И вообще, они кто? Вообще они воинственные степные скотоводы с курганным обрядом. Что-то вроде гуннов или монголов, только древние. Индоевропейцы обрушились на бедную доиндоевропейскую Европу и наделали в ней кучу…
…разных гадостей. Их вторжение — это «1600 лет курганной экспансии».[128]
К счастью, археология все же пусть и не самая точная — но наука. Американские феминистки могут придумывать все что угодно, от этого индоевропейцы не становятся ни лучше, ни хуже. И их соседи тоже, естественно.
А главное — от заклинаний американских феминисток индоевропейцы вовсе не становятся народом-разрушителем, ворвавшимся в бедную Европу. Слишком много свидетельств в пользу того, что они вовсе не ворвались в нее, а наоборот — из нее вырвались. Потому что все следы ведут в сторону хорошо известной в Европе культуры воронковидных кубков. До нее можно проследить движение явно индоевропейских народов. А культура это — севера Европы.
Воронковидные кубки: кто они и какие они?
Название понятно — самой типичной формой сосуда был кубок с воронкообразной шейкой. Другие сосуды круглодонные, позже появляются и плоскодонные. Культура это неолитическая, металл появляется только в самых поздних памятниках. Клады кремневых топоров, шлифованные мотыги и тесла, тонкие пластинки — микролиты, вставлявшиеся в костяные серпы, показывают — внимание к камню оставалось огромным.
Эта культура была распространена по всей Северной Европе от юга Швеции до Дуная и от Баварии до Польши в начале VIII тысячелетия до P.X.
Воронковидные Кубки знали земледелие и скотоводство. Они выращивали пшеницу, ячмень, просо, фасоль, чечевицу, горох.
В поселении Кёльн-Линденталь на Рейне найдено семьдесят домов-полуземлянок, амбары на сваях, сараи и помещения для сушки хлеба.
Ранние погребения Воронковидных Кубков — грунтовые, позже появляются курганы из земли и камня.
Предки культуры воронковидных кубков земледелия и скотоводства не знали. Только некоторые из них разводили коров и, возможно, овладели начатками земледелия.
А может, праколебка еще глубже?
Культура воронковидных кубков — определенно праиндоевропейская. Все пути, прослеженные от более поздних культур, упираются именно в нее. Остановиться на этой культуре? Считать ее предковой?
Да, потому что именно Воронковидные Кубки говорили на языке, одинаково предковом для «хинди спикинг пиплз», армян, хеттов, греков, англичан, ирландцев и иранцев.
Да, потому что по первым расчетам лингвистов еще конца XIХ века индоевропейский праязык стал распадаться как раз в эпоху этой культуры — шесть тысяч лет назад, в начале IV тысячелетия до P.X.
Нет, потому что неточность глоттохронологического метода. Может, и шесть тысяч лет назад начался распад. А может и вовсе не шесть тысяч, а заметно меньше или больше.
Нет, потому что культура воронковидных кубков могла иметь корни в других земледельческих культурах. И тогда эти культуры могут оказаться предковыми для индоевропейцев.
Почему именно земледельческо-скотоводческие? А потому, что предковый язык отражает термины земледелия и скотоводства. У праиндоевропейского языка были предки, в том числе и языки охотников и рыболовов. Но эти языки не были предковыми для языков индоевропейской языковой общности.
Известно, что земледелие и скотоводство в Центральную Европу принесли с юга и востока. Земледельцы и скотоводы шли с Переднего Востока. Шли в самом прямом, конкретном смысле: на одной и той же территории могли прокормиться тысяча охотников и десятки тысяч земледельцев и скотоводов. Переселенцы несли с собой новый, более совершенный тип хозяйства… И вытесняли, изгоняли, ассимилировали тех, кто жил на этой территории до них. Ведь в тех местах, где поселялись скотоводы и земледельцы, исчезали те громадные стада диких животных, которые давали охотникам жизнь.
Разумеется, какие-то охотники и рыболовы могли перенять новый тип хозяйства. Тогда они сами становились земледельцами и скотоводами и сами начинали стремительно распространяться по земле. Им становилось чем кормить детей, и жить они могли намного более плотно, чем соседи-охотники.
Вопрос, стало быть, формулируется так: были ли Воронковидные Кубки в Центральной и Северной Европе пришельцами или нет? Если они — потомки коренного населения, то для них язык Воронковидных Кубков был первым, отражавшим реалии земледелия и скотоводства. Если же они пришельцы, то надо искать родину этих пришельцев. Праколебку тех, кто принес в Центральную Европу земледелие и скотоводство. Кто стал первыми земледельцами и скотоводами этого региона, Воронковидными Кубками…
Откуда же пришли в Центральную Европу Воронковидные Кубки?
Этюды о населении
Термин «неолитическая революция» — один из самых неудачных. Ввел его знаменитый английский археолог Гордон Чайлд, профессор и директор Института археологии Лондонского университета. Г. Чайлд имел в виду как раз революцию, переворот в экономике, связанный с освоением земледелия и скотоводства. А неолит, строго говоря, к земледелию прямого отношения не имеет. Неолит — это эпоха технологий в обработке каменных орудий. Неолитические племена могли быть и охотниками, и земледельцами. Но термин устоялся, что тут поделать?
С 1946 года о «неолитической революции» написаны целые библиотеки исследований. Очень уж важная это проблема — появление земледелия и скотоводства, становление типа хозяйства, породившего цивилизацию.
Сам Гордон Чайлд полагал, что население в Европе сменилось полностью. С Переднего Востока пришли земледельческие народы, и не осталось тех, кто жил в Европе до них. Кто не был истреблен, кто не бежал в непригодные для жизни области Севера, тот прибился к победителям и быстро ассимилировался.[129]
Если так, то индоевропейцы — это пришельцы с Переднего Востока. Там и надо искать их кеймцелле.
Так, как думал Г. Чайлд, волей-неволей думали поколения археологов. Очень уж логично получается. Их не смущали даже особенности населения Северной Европы… Да и не хотели они думать об этих особенностях, чтобы не уподобляться отвратительным германским нацистам.
Раздавались и другие голоса. Еще в конце 1970-х — начале 1980-х годов А. Хойслер из ГДР доказывал автохтонность всей культуры Европы, от неолита до исторических народов. Он считал, что внимательный анализ показывает — нет оснований выводить любые культуры Европы неолита и бронзового века из завоеваний с Востока. «В Европе имело место непрерывное развитие культуры и населения вплоть до исторически засвидетельствованных индоевропейских культур и языков».[130]
Но кто его слушал, никому не известного Хойслера? Не ему идти против мирового авторитета Чайлда!
Думать по-другому заставила наука, называемая палеогенетикой. Палеогенетика изучает родственные связи людей путем сравнения Y-хромосомных и митохондриальных ДНК. Прелесть в том, что для этих исследований одинаково годятся и ныне живые организмы, и любые останки ископаемых.
Палеогенетика выявила крайне интересные вещи… Например, заставила совершенно по-новому взглянуть на заселение старушки Европы. Оказалось, население-то сменилось не полностью! И не везде! В Северной Европе, а точнее — к северу от Альп смены населения почти не произошло.
Собственно, и до 1980-х годов это было достаточно очевидно. Дело в том, что особенности населения Северной Европы — голубые глаза и светлые волосы — так называемые рецессивные признаки. При скрещивании голубоглазых и светловолосых с темноволосыми и темноглазыми побеждают доминантные признаки темноволосых. Если бы население Северной Европы сменилось пришельцами с Переднего Востока, жители Германии и Скандинавии выглядели бы совсем иначе.
