Эллиот пробежал по коридору и вскоре вернулся с миской воды в руках. Впрочем, вспыхнувшая было у Гарви надежда тут же погасла — миску поместили в чулане перед гоблином со словами:
— Возьми, а все это, — кивок на чулан, — твой командный отсек.
Сразу за дверью чулана Эллиот выстроил шеренгу плюшевых зверюшек.
— Это маскировка. Встанешь с ними в ряд — никто не заметит разницы.
Озадаченный носитель высшего разума тупо воззрился на загадочные приготовления.
Гарви тоже следил за ними, борясь с зарождающимся желанием отгрызть голову у плюшевого медвежонка.
Эллиот тем временем приволок настольную лампу.
— Свет. Видишь?
Он включил лампу, яркий, слепящий свет которой резанул по сверхчувствительным глазам космопроходца. Тот попятился, налетел на проигрыватель и сбил рукой иглу, которая, поехав, поцарапала пластинку. Несмотря на противный скрежещущий звук, случилось неожиданное: внутри инопланетянина вспыхнули мягкие огоньки, а перед глазами снова возникли схемы побега. Для спасения нужна вилка и… что-нибудь вращающееся, вроде той штуковины, на которую он случайно наткнулся. Она будет вращаться, а вилка… нацарапает… послание.
Ученый уставился на проигрыватель, обдумывая выход и лихорадочно перебирая в уме все, что знал о средствах связи.
Он принялся топтаться по комнате в поисках других полезных механических устройств. Выдвинув ящик стола, он перевернул его, высыпав содержимое на пол.
— Полегче, приятель! — прикрикнул Эллиот. — Мне велено поддерживать здесь порядок.
Пришелец обследовал комнату, шаря по углам, вытряхивая, опрокидывая и бесцеремонно расшвыривая все, что попадалось под руку. Попробуй все изучить, когда кругом так необычно. Планета примитивная — действовать приходится на ощупь, методом проб и ошибок. Откуда тут взяться вдохновению?
Его взгляд остановился на прикрепленном к стене изображении марсианской принцессы, наготу которой едва прикрывали несколько полосок сверкающего металла.
Ну и ну!
Несколько секунд он созерцал ее — пистолет, шлем, сапоги цвета электрик.
— Нравится? — ехидно поинтересовался Эллиот.
Старый путешественник медленно опустил руки — сначала перед собой, затем развел их пошире, изображая более классический идеал красоты — расширяющийся книзу грушевидный силуэт.
— Таких у нас не много наберется, — сказал Эллиот, взял рукой старое пугало под локоть и легонько подтолкнул к чулану.
— Будешь там жить, ладно?
Изношенный временем скиталец, тяжело переступая утиными лапами, поплелся в отведенное логово. Он, в чьем ведении находилась растительная жизнь в необъятных космических дворцах, вынужден ютиться в жалкой клетушке по соседству с доской на роликах.
Сгорбившись, он опустился на пол. Где же корабль? Где украшение Вселенной? Его так не хватает!
Внезапно он воспринял донесшийся из глубин космоса сигнал маяка, — маяка, разыскивавшего Землю с немыслимых расстояний.
— Здесь даже окошечко есть, — Эллиот вывел гостя из оцепенения, указав ему на стеклянный квадратик над головой.
— А вот тебе светильник для чтения, — сказал он и включил лампу. — Ладно, располагайся, а я побежал. Куплю печенья и еще чего-нибудь.
Дверь в чулан закрылась. Ученый прищурился от резкого света, потом стащил с полки красный платок и набросил на абажур. Свет смягчился и стал лилово-розовым, как внутри его родного корабля.
Он должен подать сигнал, во-что-бы-то-ни-стало известить товарищей о том, что жив.
В голове опять возник образ вилки — четыре зубца царапали линии по вращающемуся кругу: «вжик, вжик, вжик…»
5
Мэри въехала в ворота, зацепив крылом машины мусорные баки, которые, опрокинувшись, сгромоздились в кучу. Плевать, главное — она дома. Выключив зажигание, она некоторое время сидела за рулем в полном изнеможении. Может, ей принять женьшень? Или хотя бы глоток джина?
Открыв дверцу, она выбралась из машины. Взгляд упал на оконце чулана под крышей, в нем торчал какой-то из недавно купленных плюшевых гоблинов.
Бр-рр, ну и игрушки выпускают теперь для детей. От одного их вида кошмары станут сниться.
Она прошла по аллее и поднялась на крыльцо. За дверью ждал Гарви.
— Не смотри так, Гарви. Я и без того вечно чувствую себя виноватой.
Игнорируя мольбы животного, она решительно проследовала к столику для корреспонденции.
Вдруг есть письма от тайного вздыхателя? Хотя бы от Блуждающего Чудовища?
Как бы не так, обычный мусор — счета, просроченные счета, сверхпросроченные счета и просьба от какой-то организации по сбору пожертвований. Дудки, только под пыткой!
Она швырнула почту в очень кстати подвернувшуюся корзину для бумаг и сбросила туфли.
— Есть кто-нибудь дома? — крикнула она своему племени. Отозвался один Гарви.
— Оставь миску, Гарви.
Она сидела в кресле, не в силах подняться. Над головой прожужжала муха. Мэри прогнала ее рукой раз, другой, но муха не унималась, и Мэри поняла, что жужжит не муха, а у нее в ушах.
Следующая стадия, — звон колокольчиков, а за ней — голоса.
Решив, что сегодня сходить с ума все равно некогда, она встала и пошла на кухню. Глянув на пол, сразу поняла, что Эллиот готовил себе калорийный завтрак. Она вытерла полки и дверцы буфета и сварила крепкий кофе.
Сидя в раздумьи над чашкой, Мэри разглядывала свои ноги. Уставшие ноги. Ноги, готовые вот-вот забастовать.
— Эй, так есть кто-нибудь дома?
Как обычно, ей не ответили. Не иначе погрузились в какие-то тайные замыслы; может, сегодня у них на очереди государственный переворот?
Бога ради, лишь бы не шумели.
Задняя дверь с пушечным грохотом распахнулась, и в кухню ворвался Майкл, будто на слоне верхом.
— Салют, ма, как прошел день?
— Хорошо. А у тебя?
Майкл неопределенно пожал плечами.
— Пойду поиграю в регби, — после некоторой паузы добавил он таким тоном, что было ясно — ничто, ничто на свете его не остановит.
— Прекрасно, — сказала Мэри. — Валяй!
Она небрежно махнула рукой, словно давая разрешение, которого никто не спрашивал, и опять уставилась в кофейную чашечку, пытаясь собраться с силами.
Майкл нацепил наплечники и схватил шлем; он весь кипел от азарта, уж сегодня он им покажет. В два прыжка он очутился в коридоре, но перед лестницей, преградив дорогу, стоял Эллиот.
— Майкл…
— Привет, симулянт… — бросил на ходу Майкл, норовя протиснуться к ступенькам.
— Я должен сообщить тебе что-то очень важное.
— Ну, чего?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
