Так что не было никакой необходимости спешить со свадьбой.
Не считая того, что ему этого очень хотелось.
Поэтому Колин провел, небольшую беседу с обеими родительницами, в которой намекнул, как обстоят дела, и они поспешили согласиться с его планами ускорить свадьбу.
Правда, учитывая, что он выражался несколько туманно, у них могло сложиться впечатление, что они с Пенелопой вступили в близкие отношения на несколько недель раньше.
Ну да ладно. Маленькая ложь вполне простительна, если она служит благой цели.
А ускорение свадьбы – размышлял Колин, лежа по ночам в постели и отчаянно желая, чтобы Пенелопа была рядом, – безусловно, благая цель.
Их матери, ставшие неразлучными в последние дни, пока шла подготовка к свадьбе, опасались, что перенос даты вызовет нежелательные слухи, (в данном случае вполне обоснованные), но их заслонили сплетня вокруг Крессиды Тумбли, которые сотрясали Лондон, как ничто и никогда прежде. Все были настолько увлечены обсуждением этой темы, что никто даже не задумался над тем фактом, что дата бракосочетания Колина Бриджертона и Пенелопы Федерингтон изменилась.
Что устроило оба семейства, как нельзя лучше. Не считая, пожалуй, Колина и Пенелопы, чувствовавших себя не слишком уютно, когда разговор переключался на леди Уистлдаун. Конечно, Пенелопа давно привыкла к этому. За минувшие одиннадцать лет не проходило и месяца, чтобы кто-нибудь не принимался, строить, в ее присутствии предположения относительно личности загадочного автора. Но Колин все еще так злился и переживал по этому поводу, что Пенелопа заразилась его беспокойством. Несколько раз она пыталась обсудить этот вопрос с ним, но он только поджимал губы и заявлял – совершенно несвойственным ему тоном, – что не желает говорить на эту тему.
Из чего следовал единственный вывод: Колин стыдится ее. Возможно, не ее самой, а того, чем она занималась в качестве леди Уистлдаун. А это ранило в самое сердце, поскольку литературные труды были единственным аспектом в жизни Пенелопы, на который она могла бы указать с чувством гордости и удовлетворения; Даже если она не может подписаться под своими произведениями, факт остается фактом: они имели бешеный успех. Много ли найдется ее современников, не важно, женского или мужского пола, кто мог бы похвастаться тем же?
Да, она готова оставить в прошлом все то, что было связано с леди Уистлдаун, и начать новую жизнь как миссис Колин Бриджертон, жена, и мать, но это не значит, что она стыдится того, что делала.
Ах, если бы Колин мог так же гордиться ее достижениями! О, она верила всеми фибрами своей души, что он любит ее. Колин никогда бы не стал лукавить в таких вопросах. Он нашел бы достаточно приятных слов и обольстительных улыбок, чтобы сделать женщину счастливой и без признаний в любви. Но видимо, можно любить человека и вместе с тем стыдиться его и даже осуждать.
Просто она не ожидала что это так больно ранит.
За несколько дней до свадьбы, когда они прогуливались по Мейфэру, Пенелопа в очередной раз попыталась поднять эту тему. Она и сама не знала зачем – вряд ли его мнение на этот счет чудесным образом изменилось с момента их последнего разговора, – но не могла удержаться. К тому же она надеялась, что, раз они находятся в публичном месте, Колину придется проявить выдержку и позволить ей высказаться.
Пенелопа прикинула расстояние до Брутон-стрит, где их ждали к чаю.
– Мне кажется, – сказала она, решив, что у нее есть пять минут, прежде чем он втащит ее внутрь и сменит тему разговора, – что у нас осталось незаконченным одно дело, которое нам нужно обсудить.
Колин взглянул на нее с вопросительной, но игривой усмешкой. Пенелопа прекрасно понимала, что он пытается сделать: воспользоваться своим обаянием, чтобы направить разговор в нужное ему русло. Сейчас он скажет что-нибудь остро умное со своей мальчишеской ухмылкой, и она даже не заметит, что тема изменилась…
– Звучит слишком серьезно для такого солнечного денька.
Пенелопа поджала губы. Не совсем то, чего она ожидала, но суть та же.
– Колин, – терпеливо произнесла она. – Я предпочла бы, чтобы ты не пытался сменить тему каждый раз, когда я заговариваю о леди Уистлдаун.
– Что-то я не слышал, чтобы ты упомянула ее имя, – сдержанно отозвался он. – Или я должен был сказать твое имя? К тому же я всего лишь похвалил погоду.
Пенелопе ничего так не хотелось, как остановиться посреди улицы и упереть руки в бока, но они находились на публике (что ж, сама виновата, выбрав такое людное место для разговора), и она продолжали чинно шагать дальше, хотя ее пальцы сжались в кулачки.
– Ты ужасно разозлился, когда я опубликовала свою последнюю заметку, – заметила она.
Колин пожал плечами.
– Я пережил это.
– Мне так не кажется.
Он смерил ее высокомерным взглядом.
– Ты лучше меня знаешь, что я чувствую?
Такой выпад не мог остаться без ответа.
– Разве это не то, что требуется от жены?
– Пока еще мы не женаты.
Пенелопа сосчитала до десяти, прежде чем ответить:
– Я сожалею, что огорчила тебя, но у меня не было выбора.
– У тебя был выбор, но я не собираюсь обсуждать этот вопрос посреди Брутон-стрит.
Пенелопа огляделась. Вот досада! Они действительно на Брутон-стрит. Похоже, она недооценила скорость их передвижения. Еще пара минут, и они окажутся у порога леди Бриджертон.
– Уверяю тебя, – сказала она, – что известная особа больше не вернется к своей деятельности.
– Не могу не выразить своего облегчения.
– Я предпочла бы, чтобы ты воздержался от сарказма.
Глаза Колина сверкнули. Столь резкий переход от выражения скуки, написанного на его лице секунду назад, так ошеломил Пенелопу, что она отпрянула.
– Будь осторожнее со своими желаниями, Пенелопа, – сказал он. – Сарказм – единственное, что сдерживает мои истинные чувства, и поверь, тебе не захочется видеть их во всей красе.
– Отчего же? – возразила она неуверенным тоном.
– Не проходит и дня, чтобы я не думал, что, черт побери, я буду делать, если твой секрет раскроется. Я люблю тебя, Пенелопа. Помоги мне, Боже, но это так.
Пенелопа сочла призыв к Богу излишним, но признание в любви прозвучало довольно мило.
– Через три дня, – продолжил Колин, – я стану твоим мужем. Я торжественно поклянусь защищать тебя, пока смерть не разлучит нас. Ты понимаешь, что это значит?
– Ты спасешь меня от любой-опасности? – попыталась пошутить она.
Судя по выражению его лица, ее попытка не показалась ему забавной.
– Я не думала, что ты так рассердишься, – пробормотала она.
Колин недоверчиво уставился на нее, словно не ожидал, что она посмеет оправдываться.
– Если я разозлился, то потому, что мне было не слишком приятно узнать о публикации твоей последней заметки одно временно со всеми остальными.
Пенелопа кивнула, прикусив нижнюю губу.
– За это я прошу прощения. Ты, безусловно, имел право знать заранее, но как я могла сказать тебе? Ты попытался бы остановить меня.
– Конечно.
Они неотвратимо приближались к цели, и Пенелопа поняла, что если она хочет спросить его о чем-нибудь еще, ей следует поторопиться.
– Ты уверен… – начала она и осеклась, не решаясь закончить фразу.
– В чем?
Она слегка покачала головой:
– Да так, ничего.
– И все же?
– Просто… – Она посмотрела в сторону, словно вид лондонского пейзажа мог придать ей смелости. – Просто я подумала…
– Давай, Пенелопа, не тяни.
Резкий тон был настолько несвойствен Колину, что подтолкнул Пенелопу к действию.
– Я подумала, – сказала она, – что тебя, возможно, тревожит моя… э-э…
– Тайная жизнь? – подсказал он.
– Если тебе угодно это так называть, – снизошла Пенелопа. – Мне пришло в голову, что, возможно, твоя тревога проистекает не только из желания защитить мою репутацию, если все откроется.
– Что именно, – отрывисто произнес Колин, – ты пытаешься этим сказать?
Поскольку отступать было некуда, она честно призналась:
