— Боюсь, что напрасно они работали, — сказал я. — Вряд ли удастся мне заманить бизонов в пропасть.
— Как не стыдно тебе говорить такие слова! — прикрикнула на меня старуха. — Вспомни два прошедших месяца. Разве ты не видишь, что боги тебе покровительствуют? Конечно, ты заманишь стадо в ловушку. Споем-ка еще разок Песню древнего бизона.
Ее слова меня подбодрили. Мы спели Песню бизона и Песню волка и все другие древние песни, а когда стемнело, легли спать.
Настал четвертый, и последний, день поста. На рассвете подбежал к моему вигваму караульный и сказал, что большое стадо бизонов показалось по ту сторону ложбины, как раз против каменных гряд. Я послал караульного к Не Бегуну с просьбой привести мне маленького гнедого жеребца. Когда его привели, я взял шкуру бизона и хлыст, а затем вскочил на лошадь. Переправившись через реку, я поднялся на скалу и увидел очень большое стадо, двигавшееся по направлению к ложбине. Я сказал четырем караульным:
— Пусть один из вас переправится на другой берег и позовет людей. А вы трое останьтесь здесь и предупредите загонщиков, чтобы они шли медленно и не показывались стаду.
Ведя лошадь за уздечку, я отошел в сторону и уселся на землю. Я не спускал глаз с бизонов и молился. Вскоре услышал я тихие шаги людей, пробиравшихся вдоль каменных гряд, но я на них не смотрел. Подошел Не Бегун и сел подле меня. Когда он заговорил, голос его дрожал, и я заметил, что руки его трясутся, словно от холода. Я тоже весь дрожал.
— О, сын мой, — сказал он, — я так боюсь за тебя, что у меня даже в глазах темнеет. Неужели постигнет тебя неудача? Нет, во что бы то ни стало ты должен заманить стадо в ловушку!
— Молись за меня! — ответил я. — О, как мне страшно идти туда! Но я должен и я иду!
С этими словами я встал, вскочил на лошадь и, проехав между каменных гряд, спустился в ложбину. Выехав на равнину, я остановил лошадь у подножия холма, заслонявшего от меня стадо, и оглянулся. Загонщики шли вдоль каменных гряд, и я подождал, пока все они не заняли своих мест… Тогда я выехал на холм. Стадо увидело меня, и в эту минуту я снова обрел уверенность в своих силах.
Когда первая самка повернула голову и уставилась на меня, я припал к шее лошади. Длинная шкура закрывала и меня и мою лошадь, и для животных, смотревших на меня издали, я был бизоном — быть может, несколько странным, но все-таки бизоном. Я не дал им присмотреться внимательнее. Повернув лошадь, я пощекотал ее хлыстиком между задних ног, а когда она начала брыкаться, поскакал к каменным грядам. Стадо тотчас же последовало за мной.
Прислушиваясь к оглушительному топоту копыт за спиной, я мчался все быстрее и быстрее, пересек ложбину и выехал к каменным грядам. Стадо меня нагоняло. Тогда я повернул на восток и, проехав между нагроможденных камней, скрылся за восточной грядой. О, как я был счастлив, когда, оглянувшись, увидел, что бизоны мчатся прямо к пропасти! Из-за гряд выскакивали загонщики; они кричали, размахивали плащами, заставляя животных ускорить бег. Гремели копыта, облако пыли вилось над стадом. Срываясь со скалы, бизоны лавиной катились в пропасть. Когда последняя старая самка рухнула вниз, загонщики по тропинке сбежали к ловушке.
Я остался один между каменных гряд. Подъехав к краю пропасти, я сошел с лошади, опустился на землю и посмотрел вниз. Гигантские туши громоздились одна на другой, воины добивали искалеченных животных.
Когда был убит последний бизон, женщины тоже вошли за ограждение и вместе с мужчинами начали сдирать шкуры с животных и рассекать туши. Целый день кипела работа. Долго сидел я на вершине скалы, потом спустился к ловушке. Мужчины и женщины приветствовали меня громкими возгласами:
— Апок! Апок! Вот идет Апок, Дарующий Изобилие!
Долго не смолкали крики. Вы можете себе представить, как счастлив я был.
Так я стал зазывателем бизонов. В течение многих лет заманивал я стада для моего племени и для других — сиксика, кайна, а также для большебрюхих. Работы было много, и от четырех племен я получал щедрые дары. Со временем и другие молодые люди научились зазывать бизонов, но в моем племени я был единственным зазывателем. А затем белые построили Форт-Бентон, и торговцы стали скупать у нас шкуры бизонов. На шкуры был большой спрос. Наши воины ежедневно ходили на охоту и убивали бизонов, в прериях гнили и поедались волками тысячи и тысячи туш бизонов. В лагере всегда было много мяса.
Теперь никто не нуждался в моих услугах. Через три года после постройки форта я в последний раз заманил стадо для моего племени. С тех пор я должен был или сам ходить на охоту, или посылать кого-нибудь, когда запас мяса в нашем вигваме приходил к концу.
О, как бы я хотел, чтобы белые никогда не появлялись в нашей стране!
ОШИБКА ОДИНОКОГО БИЗОНА
1. ЗАКОН ОХОТЫ
Было мне четырнадцать лет, а сестре моей Нитаки тринадцать, когда настал этот тяжелый день, памятный всем нам. Но в этот день мы и не подозревали, какие невзгоды, какую беду навлекут на нас гордость, гнев и непреклонность моего отца. Как ты сам узнаешь, все это случилось по его вине.
В месяц Новой Травы мы, пикуни, или южные черноногие, как называете нас вы, белые, стояли лагерем на берегу реки Титона, неподалеку от холмов, которым мы дали имя «Четверо». Много нас было в те дни; в лагере насчитывалось восемьсот вигвамов, приютивших до четырех тысяч мужчин, женщин и детей.
И потому, что было нас так много, праотцы наши сообща выработали ряд правил, касавшихся охоты, и правилам этим подчинялись все. Вот одно из них: когда все племя нуждалось в большом количестве бизоньих шкур для одежды или новых вигвамов, охотник не имел права выходить один на охоту, так как он мог спугнуть стадо бизонов, которые паслись в окрестностях лагеря, и лишить других охотников добычи. Был у нас такой обычай: старшины племени приказывали юношам следить за бизонами, и если какое-нибудь стадо приближалось к лагерю, разведчики немедленно сообщали об этом старшинам. Затем лагерный глашатай объезжал все вигвамы и от имени вождя приказывал всем охотникам седлать лошадей и явиться на место сбора — к вигваму вождя. Сам вождь возглавлял отряд охотников. На быстрых конях они долго преследовали убегающее стадо, а по окончании охоты равнина бывала усеяна тушами убитых бизонов. Суровая кара грозила тому, кто нарушал правила охоты. По приказу вождя отряд Ловцов, входивший в союз братств Друзья, наказывал виновного. Ловцы срывали с него одежду, били его хлыстом, а иногда разрушали его вигвам и убивали лучших лошадей. И все считали наказание заслуженным, так как существование нашего племени зависело от удачной охоты на бизонов. Эти животные всегда доставляли нам пищу, кров и одежду.
