Скоро лето.
Хотелось сейчас же улететь куда-нибудь за границу, поваляться на лежаке у моря, поджарить кожу и погреть косточки. Но до моего отдыха еще было прилично времени. К тому же, впереди сессия.
Мама каждый раз звала меня домой, при каждом разговоре уговаривая вернуться. А я безумно скучала по родительнице, скучала по Дмитрию, которому приходилось выслушивать мамино недовольство из-за меня. Конечно же, хотелось кинуть все и сорваться на пару деньком домой, но я знала, что летом обязательно приеду к родителям на отдых и уже никакие воспоминания не будут меня тревожить. К тому же, я звала с собой Юльку: во-первых, девушка уже давно хотела посмотреть на тот город, в котором я провела все свое детство, во-вторых, она хотела познакомиться с моей мамой и отчимом. Ну и, конечно же, при случае выцарапать глаза моей бывшей подруге. Безглазая певица - бомба 21 века.
А пока что я продолжала совмещать учебу и работу, вечерами проводила время с любимым человеком и чувствовала, что жизнь налаживается. Конечно, был один момент, которого в моей жизни совершенно не хватало, будто бы пазл из картинки, который куда-то затерялся и не желал находиться. Обидно. Вроде бы все хорошо, а чего-то (вернее, кого-то) не хватало.
-Ева, помоги! - звонила Юлька, и вместо приветствия произнесла эту фразу перепуганным голосом. - Лешка где-то в аварию попал! Я ничего не поняла, он только сказал, в какую его больницу везут! А меня шеф не отпускает, в сотый раз пытается сесть на диеты и теперь ходит жутко злой! Можешь съездить туда? А я как только освобожусь, тут же приеду!
-Конечно, - кивнула я, хотя подруга этого и не могла видеть.
Девушка быстро продиктовала мне адрес больницы и отключилась, собираясь попробовать дозвониться до Алексея. Я отпросилась у шефа и сразу поехала по адресу.
Большая поликлиника в черте города принимала всех пострадавших вне зависимости от времени суток. Сейчас, например, был самый разгар наплыва больных. Угораздило же Лешку! Пока я объясняла медсестре, зачем и к кому я приехала, потратила больше получаса драгоценного времени. Но оказалось, что с нашим пострадавшим все более-менее нормально - перелом руки и пару ушибов. Зато виновнику аварии повезло гораздо меньше - он находился в реанимации с травмой головы. Я тут же по телефону сообщила всю информацию подруге, которая уже ехала сюда. Ехала, к счастью, на такси - поняла, что если сама сядет за руль и будет спешить, то пострадавших сегодня окажется гораздо больше.
-Я еще Матвею позвонила, он тоже едет, - сказала девушка. - Просто я так переживала, что тут же всем вам начала названивать. Шеф заметил мои метания, и смилостивился, отпустил пораньше. Хорошо, хоть вообще разрешил уехать...
Леша себя прекрасно чувствовал. Когда меня, наконец, пропустили в палату к пострадавшему, то он уже лежал с телефоном, прижатым к уху, и, мне кажется, я знаю, кого он там успокаивал. Сказав своей девушке, что к нему пришла я, та, наконец, успокоилась и прервала телефонный звонок.
-Переживает? - спросила я.
-Еще как, - вздохнул парень, улыбаясь. Ну вот. Теперь я точно уверена, как он относиться к моей подруге. Вот это настоящие чувства.
Через пятнадцать минут в палату залетела Юлька, вся перепуганная, и, проигнорировав меня, уселась на край Лешиной кровати, внимательно разглядывая молодого человека с ног до головы. Заметив загипсованную руку, в уголках глаз девушки показались слезы, но реветь она не стала - кое-кто ее очень быстро успокоил, нежно что-то шепнув на ушко. Она как-то грустно улыбнулась, а потом... так неожиданно для всех... сказала Леше, что любит его. Плюнув на то, что в общей палате было еще несколько человек, с интересом наблюдавших за нами, забыв, что я тоже стала случайным свидетелем этой прекрасной сцены.
-Я тебя тоже, - тихо шепнул он ей.
Я быстро выскочила из палаты, так как стало совсем неуютно находиться в обществе двух влюбленных. Почему-то, после такой вот картины, на душе было как-то гадко. Ну, не верила я, что скажи я так Сереже, все было бы так же романтично и немного грустно, как и сейчас. Вот Юля с Лешей, кажется, идеально друг друга дополняют, а мы... нет, мы совсем не подходим друг другу. И, даже несмотря на то, что я изменилась, и Сережа, как мне кажется, тоже пытается измениться ради меня, я все равно не могу полностью открыться ему. Этот человек при каждой встрече вызывает во мне бурю смешанных чувств, и я совсем не уверена, что здесь дело в детской влюбленности. Что-то другое. Может быть, стремление доказать самой себе, что я не хуже Вероники?
И почему эта мысль пришла в мою голову только сейчас?
-Привет, - поздоровался со мной кто-то подозрительно знакомым голосом. Я давно не слышала Матвея, и поэтому немного отвыкла от его голоса, но все же врать себя не хочется - я была безумно рада его видеть и слышать. Он моих чувств, кажется, не разделял, но все же подошел.
-Привет, - улыбнулась я. - Она и тебя заставила приехать?
-Да, есть такое дело, - улыбнулся он.
Разговор не завязался. Постояв пару минут, я предположила, что мне, наверное, все-таки пора идти. Юлька прекрасно обойдется без моей компании, к тому же, если они по-прежнему сидят, все так же влюблено разглядывая друг друга, то я просто не вынесу этого.
Матвей меня задерживать не стал, не стал ничего говорить или спрашивать, даже смотреть мне вслед не захотел. И почему-то от этого я чувствовала себя еще хуже. Как же мне не хватало Матвея, как друга, который всегда выслушивал и находил в моих разговорах что-то забавное.
Измениться ли что-то во мне, если сейчас я вернусь к нему? Мне казалось, что да, но с другой стороны, я уже так давно знаю его и до сих пор у меня таких ощущений не возникало. Матвей - мой друг, напоминала я себе. Но все же меня к нему как-то слишком странно тянуло.
Почему я вернулась и не спешила никуда уходить? Я так и не поняла. Или не хотела понимать? Но Матвей почти сразу заметил, что я вновь возвращаюсь по коридору, что иду быстро-быстро и выгляжу, наверное, немного растеряно. Мимо нас прошла медсестра, не удостоив нас и взглядом. Хорошо, что на нас здесь никто не обращает внимания.
-Что-то забыла? - беззаботно поинтересовался Матвей.
Давно ли у меня так быстро-быстро стучало сердце? Помниться, даже Сережа не вызывал во мне таких чувств. И руки, кажется, стали холодными. А мне казалось, что все эти ощущения остались в детстве.
